Рашед помолчал, отстраненно рассматривая мое лицо, и перевернулся набок, подперев щеку ладонью.

— Я подозревал, что Нисаль обо всем догадался, но он молчал и ничем не выдавал себя.

— Сходится, — подумав, признала я. — Но почему господин решил, что во всем виноват именно Нисаль-ага?

— Потому что Лин — его невеста, — досадливо поморщился Рашед, — и они оба — мои рабы. Их дети родились бы рабами от рабов и вовсе не имели бы шанса на свободу. Нисаль долго копил, чтобы выкупить себя, но он — обученный маг и стоит так дорого, что иной купец не заработает столько за всю свою жизнь; а выкупать Лин не имело смысла — брак с рабом сделает ее собственностью мужа и господина, а поскольку предполагаемый муж и господин и так принадлежит мне… — тайфа дернул уголком рта. — Я не удивлюсь, если выяснится, что торговля контрабандными рабами — затея Нисаля. Он умен, осторожен и очень талантлив во всем, что касается магии. Ему не составило бы труда разработать плетение «черного забвения» — а оборудованием для изготовления свитков его щедро снабжаю я сам. Исключительно выгодное дело! Только вот потом на горизонте появилась ты…

Прим. авт.:

Диван — в смысле совет высших чиновников. Но и предмет мебели тоже — Рашед весьма точен в подборе слов.

— А я-то что? — праведно возмутилась я, даже приподнявшись на подушках от негодования.

— А ты, — тайфа окинул меня взглядом от кончиков запыленных туфелек до зардевшегося лица и страдальчески поморщился, — влезла в расследование, поставила под удар всю торговлю рабами, поставила на уши весь гарем, нашла свиток, который мог бы привести меня к создателю «черного забвения»…

Я взглянула на ситуацию под новым углом и виновато вжала голову в плечи. Тайфа вдосталь насладился произведенным эффектом и добавил невпопад:

— Ко всему прочему, я проявил к тебе интерес, и Нисаль наверняка заметил это еще в лавке работорговца.

— Ну, положим, я тоже проявила интерес, — с легким недоумением призналась я, — но, если уж Нисаль-ага вздумал свергнуть моего господина, то чем ему это помешает?

Взгляд тайфы потяжелел так, что это стало почти физически ощутимо, а щеки вдруг опалило жаром. Я сжала колени и неловко пожала одним плечом, облизав разом пересохшие губы.

Рашед опустил глаза и тотчас увел взгляд в сторону.

— Я оборотень, — сказал он таким тоном, словно это еще требовало каких-то подтверждений, — лис… ты никогда не задумывалась, как вышло, что заведомо более сильные и ловкие создания не вытеснили людей из их смешных городов? Нас мало. Намного меньше, чем людей.

— В гареме не было детей, — вспомнила я и прикусила губу.

Рашед скупо кивнул.

— У меня нет детей. Понести от оборотня может только особенная женщина, его истинная пара. — Он помолчал и будничным тоном добавил: — Ты — как раз такая и есть.

Все выстроенные в голове схемы моментально оттуда вымело — вместе со здравым смыслом и связной речью. Я покрылась колючими мурашками с ног до головы и смогла только пролепетать:

— Я?..

— Ты, ты, — ворчливо подтвердил тайфа и, устало прикрыв глаза, снова перекатился на спину. — Это из-за твоей близости я сегодня перекинулся в человека, хотя луна еще не зашла: организм стремится подстроиться под партнера для лучшей физиологической совместимости. Она и так идеальная, я чую, еще в лавке почуял, но инстинктам не прикажешь повременить… а Нисаль-ага, готов биться об заклад, прекрасно осведомлен об этой особенности оборотней и наверняка догадался, что с твоим появлением в гареме ситуация может и осложниться, а оборотней в городе станет еще больше. Я обещал тебе свободу, если ты ее пожелаешь, но разве не очевидно, что я сделал бы все, что угодно, лишь бы ты осталась?

Например, стерпел бы открытую непочтительность и превратил ее в шутку, которой можно и веселить, и припугивать одновременно. Посулил золотые горы моему рабу, поманил спокойной сытой жизнью, которую не собирался давать. Позволил влезть в государственные дела — чем бы женщина ни тешилась, лишь бы…

— Значит, это все ради наследников? — не своим голосом уточнила я.

— Вот этого я и боялся, — мрачно заключил Рашед и потребовал: — Посмотри на меня. Давай-давай, от этого детей не бывает.

Приказу я подчинилась привычно, без промедления и разговоров, и все мрачные думы выдуло из головы повторно. Тайфа полулежал на расшитом тюфяке, вытянув ноги — по-лисьи стройные и длинные; небрежно запахнутый халат приоткрывал линию ключиц и шею, а текучая ткань обрисовывала силуэт с такой безжалостной анатомической точностью, что у меня пересохло во рту, а к лицу прилила кровь.

Хотя чем он там мог меня удивить? Я и в первый день все прекрасно рассмотрела…

— Влечение к истинной паре всегда взаимно, — безо всякой снисходительности сообщил тайфа, от которого не укрылась моя реакция. — Для того, чтобы сделать тебя матерью моих детей, мне не нужно ни твое доверие, ни твоя дружба — настойчивости будет вполне достаточно. Но я обещал тебе свободу, если ты ее пожелаешь, когда злодей будет пойман, и я сдержу свое слово.

— Почему? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Потому что я хочу мира и спокойствия под своей крышей, — рассеянно отозвался Рашед, — а для этого нужно не пополнять гарем, а выбрать женщину, с которой мне будет мирно и спокойно.

— То, что происходило прошлой ночью, едва ли похоже на мир и спокойствие, — не удержалась я и выразительно похлопала по подушке.

Рашед прищурился — по-лисьи хитро — и заметил:

— Но тебе тоже понравилось.

— Настолько, что нестерпимо хочется повторить, — чистосердечно призналась я и боевито перехватила подушку, но нападать на благодушно щурящегося господина и хозяина повременила. — Значит, поэтому Нисаль-ага не остановил Сабира-бея, когда тот решил поэкспериментировать на мне с поисковыми заклинаниями? Посчитал, что от меня лучше избавиться, и вдобавок чужими руками?