— Марк, не смотри на меня так! — смущенно прошу я его.

— Почему? — Его пристальный взгляд волнует меня.

— Я смущаюсь!

— Почему?

— Потому что ты слишком долго и пристально смотришь на меня! — я немного краснею.

— Я хочу смотреть на тебя! Ты сегодня необыкновенно красивая!

***

— Мда… — недоумевает Марк, когда перед ним поставили заказ. — В этом беда элитных ресторанов! Ложку соуса размазали по огромной тарелке, в середине маленький кубик, осыпанный какими — то крошками.

Я раздаюсь смехом, до тех пор пока передо мной не поставили аналогичную тарелку.

— Это же тебе не Alain Ducasse! Где тебе принесли десять конвертиков с лососем вместо одного как в меню, потому что ты дружишь с их управляющим! — Я снова смеюсь, а Марк пытается наколоть на вилку тот самый кубик в центре своей тарелки.

— Мммм, просто восхитительно! — я отправляю первый кусок к себе в рот. — Не ела ничего более божественного ранее!

— Да кухня здесь и правда шикарная! — поддерживает меня Марк, распробовав свой кусочек.

— Почему у тебя такая фамилия? — спрашиваю я внезапно, так как это меня давно волновало.

— Какая?

— Ну такая не американская.

— Стоэн. Не американская. — Он как будто сам для себя подтвердил это. — Мой дед приехал в штаты из Норвегии. Лет сто наверно назад. И начал тут плодиться.

У меня вырывается смешок.

— Извини, — смущаюсь я.

— Ну а тебя, почему так странно зовут? — Марк, видимо, решил поиздеваться надо мной в ответ.

— Не знаю, — задумываюсь я, честно говоря, уже не в первой. — Может, кто-то из моих нянечек был без ума от этой певицы Сабрины и решил назвать подкидыша в ее честь. Меня привезли в детский дом без имени, даты и вообще каких — либо сведений.

— А ты?

— Что я?

— Тоже без ума от нее? — Марк обходит неприятную для меня тему стороной. И я рада.

— Я? Неееет. Хотя пару раз слушала.

— А я больше люблю рок.

— Может расскажешь еще что-нибудь о себе? — прошу я его, когда нам приносят очередной заказ. Марк решил перепробовать большую часть меню. Но это на самом деле стоит того!

— Ты уже все обо мне знаешь!

— Далеко не все!

— Тогда спрашивай!

— Почему ты живешь с братьями, а не один?

— Вместе — веселее!

— Никто из них не женат?

— Нет!

— Сколько вас там?

— Тридцать.

— Что???

— Шучу, нас … четверо. Я, Стив, Джейс и Браин.

Тот самый Браин, который тогда звонил ему, предполагаю я.

— И с тех пор, как вы остались без родителей, вы живете вместе?

— Мы вообще-то уже достаточно взрослые, чтобы жить без родителей.

— Так вы не родные? — предполагаю я.

— Родные, но не по крови — нет, а по духу.

Я, задумавшись, медленно пережевываю осьминога. Он не такой уж и мягкий, как я ожидала, а скорее резиновый.

— Вы же с Пипи тоже не родные друг другу, — продолжает он, — тем не менее называете себя сестрами, живете вместе и нет никого ближе вам чем вы сами!

Это правда. Мы с Пипи выросли вместе. Мы больше, чем просто подруги. Так что, это нормально, жить с братьями, даже не родными, заключаю для себя я.

— Для меня твоя жизнь всегда будет казаться загадочной, — решаю я завершить этот странный разговор о родственниках.

— Ха — ха, — рассмеялся он. — Почему? Тебе все станет ясно, когда ты познакомишься с ними! С моими братанами! Не стоит выдумывать мистических историй!

— Наверно, ты прав! Я слишком накручиваю себя.

Я снова накалываю на вилку осьминога и несу ее в рот. Мой взгляд привлекли новые посетители ресторана — это пожилая пара, — держащиеся за руки элегантно одетые старички очень премило следуют за хостесс. Я медленно жую своего осьминога и умиляюсь зрелищем. Когда я снова поворачиваюсь к Марку, то ловлю опять этот пристальный взгляд. Он просто пожирает меня своими глазами!

— Что? — только и вырывается у меня при виде его глаз.

— Ничего, — Марк улыбается и продолжает поедать меня глазами.

— Почему ты все время на меня так смотришь?

— Разве нельзя?

— Я … — я уже не знаю, как описать ему мою неловкость, — я начинаю чувствовать себя не по себе.

— Прости, — он опускает свой взгляд ниже, на мои плечи, грудь, — я просто не могу наглядеться на тебя.

— У нас впереди целый вечер!

— Мне этого мало.

Я вскидываю на него глаза и тихонько улыбаюсь.

— Мне потребуется вся жизнь, — продолжает он, — чтобы насмотреться на тебя.

— И жизнь еще вся впереди!