– Закрой глаза, – проговорил он.

Стелла повиновалась.

«…Легенда гласит, что всякий, кто коснётся упавшей звезды сразу после её падения, завладеет небывалым могуществом. И не всякому смертному эта власть по силам. Многие от неё способны лишиться рассудка, возненавидеть ближних своих, пойти на преступление. И только Ловец не подвластен силе, которая таится в упавшей звезде, ибо он не есть человек. И ему чуждо властолюбие, сребролюбие и желание возвыситься. Возможно, он уже давно лишился рассудка, в человеческом понимании…»

– Стелла, опять пришёл Кирилл, – мама робко остановилась на пороге. – Что мне ему сказать?

– То же, что и вчера, – Стелла не подняла взгляд от книги. – Скажи, чтобы проваливал.

Мама вздохнула и вышла. Стелла слышала, как мама что-то объясняет Кириллу, но слов разобрать не смогла. Тон мамы был печально сочувствующим и это разозлило Стеллу… Потом хлопнула входная дверь.

В комнату снова вошла мама, она принесла роскошный букет цветов и смешного медвежонка в соломенной шляпке.

– Здесь в букете записка, – многозначительно сказала мама и поставила вазу с букетом к двум подобным охапкам дорогущих цветов.

Стелла не отреагировала никак. Мама повертела в руках медвежонка и посадила его на комод рядом с белым зайчиком и рыжей собачкой.

– Может, не стоит так, Стелла, – робко заметила она. – Мальчик так раскаивается…

Стелла захлопнула книгу. Ей хотелось, конечно же, встать и уйти. Так всегда заканчивались нелепые разговоры с мамой о Кирилле, но мешала повязка на ноге и грелка со льдом. Поэтому, Стелла просто отвернулась к окну, всем видом показывая, что этот разговор ей неприятен. Но маму трудно было остановить. Она и так стала значительно сговорчивее после того, как три дня назад обнаружила среди ночи дочку на крыльце, в полном одиночестве, с распухшей ногой. И когда под утро появился до смерти перепуганный Кирилл, мама на порог его не пустила и даже немножко покричала. Но уже к вечеру её гнев стал сменяться на милость. И хоть в открытую требовать от дочки благосклонного отношения к Кириллу она не смела, но с ним самим уже любезничала вовсю и советовала выждать время, пока Стелла «перебесится».

– Стелла, дочка, – мама присела на край кровати. Этот прикол она позаимствовала из американских мелодрам. – Ты ведь тоже не права. Зачем ты сама пошла в лес? Кирилл хотел с тобой поговорить. Тебе это не понравилось, но это же не повод, чтобы уйти в лес посреди ночи. Цивилизованные люди всегда достигают согласия в беседе. А у тебя на всё одна реакция – развернулась и пошла. Разве не так?

Стелла молчала.

– Ты слишком несправедлива к мальчику, – не унималась мама. – Дай ему возможность хотя бы оправдаться. Ты не думай, он ушёл. Он придёт завтра, после школы. Если хочешь, придут твои друзья тебя проведать. Это он так сказал. А, Стелла? – мама погладила дочку по лицу. – Подумай… Я пойду.

Когда дверь за мамой закрылась, Стелла откинулась на подушку. Ах, как иногда она жалела, что не умеет скандалить, орать и доказывать свою правоту с пеной у рта. Стелла не умела отстаивать себя долго и шумно, ей проще было смолчать, уйти или согласится. Стелла много раз пыталась себя перевоспитывать, но без особого успеха. С посторонними людьми ещё кое-как получалось, Стелла умела быть сдержанно-непреклонной, а вот с мамой никак. Папино воспитание – мама всегда права, с мамой не спорить, маму надо жалеть. Стелла физически ощущала, как копится в ней, складывается в большие стопки негативная энергия, лежит и отравляет её изнутри. Нужно уметь выплёскивать негатив, нельзя всё держать в себе. Но как? Стелла не знала. Если бы можно всё это было делать без слов – вот взмахнул рукой и рухнула крыша. Сразу бы полегчало.

В комнату заглянул Андрюшка, младший брат.

– Ты как? – он смотрел на ногу.

– Нормально, – Стелла улыбнулась и пожала плечами. – Уже нормально. Просто вывих, ничего страшного.

– Просто вывих, – повторил Андрей. Он вытянул шею и заглянул за дверь, туда, где стоял комод. – О, у тебя тут оранжерея.

– И магазин игрушек, – засмеялась Стелла.

– Мачо-мучачо напрягается… – сострил брат.

– Лучше бы выпрягался побыстрее.

Андрюшка загоготал.

– Я думал, мама его после этого, – он кивнул на забинтованную ногу, – на порог не пустит…

– Я тоже на это надеялась, – вздохнула Стелла.

– Мама сказала, ты домой на попутке добралась?

– Да, меня подвезли.

– Повезло…

Стелла кивнула.

– Ну, бывай, сестрёнка, – Андрей скрылся за дверью, но тут же возник снова. – Гони этого мачо в шею.

Стелла рассмеялась…

Сумерки на улице сгущались. Читать уже было невозможно, а хромать к выключателю не хотелось. Стелла полулежала на высоких подушках и смотрела на лиловое небо. Она очень удачно придумала историю о попутной машине, которая довезла её до дома и о том, что ногу подвернула уже на шоссе. Стелла так убедительно рассказывала об этом маме, что и сама почти в это поверила. Ей было проще поверить в собственную выдумку, чем в то, что произошло на самом деле. И происходило ли это? Стелла не знала. Все эти три дня, Стелла ждала какого-нибудь знака, подсказки, просветления. Она ждала чего-то, что внесло бы ясность и покой в её до жути реалистичное сознание. Стелла не любила мистику, никогда не читала фэнтези, не смотрела ужастиков. И даже эту книгу «Легенды и сказки о звёздном небе» взялась читать только потому, что увлекалась астрономией, так сказать, из научного интереса.

Всему, что происходило в жизни, Стелла стремилась дать логическое, здравое объяснение. Всему, кроме этого безумного полёта под звёздами. Но он был, и Стелла это отчётливо помнила. И ещё она помнила профиль, увиденный мельком. Но ей он показался каким-то совершенно фантастически прекрасным. Может, просто подыгрывало воображение, но Стелле это нравилось.

Время шло, а никаких знаков и предвестий не появлялось. Стелла чувствовала, что может попросту забыть эту историю, будто её и не было. А ей так этого не хотелось. Поэтому сегодня, глядя на темнеющее лиловое небо, Стелла твёрдо решила, что как только сможет ходить, отправится снова в лес, отыщет ту поляну и непременно разузнает, кто её спас.