– Я был занят, Сетх. Что тебе нужно?

Глаза Сетха грозно блеснули.

– Почему ты не называешь меня повелитель? – прошипел он.

Анубис склонил голову на бок, и если бы не собачья морда, то можно было бы сказать, что он улыбнулся.

– Ты не повелеваешь мной, Сетх. Я абсолютно свободен. Я прихожу и ухожу, когда захочу…

– Ты в этом уверен? – Сетх сделал едва уловимое движение, и из-за его спины возникли два гиганта. Головы у них были крокодильи, а руки им заменяли когтистые лапы.

Анубис не шелохнулся.

– Два десятка таких уродов я развеял по ветру, как пыль, несколько дней назад. Не нужно со мной ссориться, Сетх. Иначе, я закрою врата, и ты будешь сам возиться с душами умерших, – он пожал плечами. – Может, поселишь их прямо здесь, в своём замке… Места хватит. Хотя, насколько я знаю, ты научился очень выгодно использовать бессмертные души.

– Что ты сказал? – Сетх резко встал, но пошатнулся и едва не упал со ступеней ведущих к трону. – Что ты знаешь, Анубис? Что?

Один из охранников подхватил его под руку и помог вернуться на трон.

– Выйди на воздух, Сетх, ты совсем разваливаешься, – насмешливо сказал Анубис. – Свежий воздух и солнце иногда творят чудеса, большие, чем Звёздная пыль…

– Собака, – прошептал Сетх, – Ты насмехаешься над моей слабостью. Конечно, ты сам здоров, как бык…

– Я нахожусь на своём месте, Сетх. И никогда не претендовал на то, что мне не принадлежит, – в глазах Анубиса уже не было смеха. – И потому, мне ни к чему энергия звёзд…

– Ты можешь говорить, что хочешь, – голос Сетха звучал слабо, словно он задыхался. – Но мне стало известно, что ты охранял смертную, ту, которой суждено было умереть…

Анубис вспыхнул.

– Не тебя решать, жить ей или умереть! – прогремел он. – Ты пальцем её не коснёшься.

– Ты был с ней и помешал моим планам! – прохрипел Сетх.

– И моим, – из-за трона показалась гибкая Баст. Она до самой своей кошачьей морды была укутана в серый плащ.

– Что ты прячешь, Баст? – усмехнулся Анубис. – Покажи нам своё чудное тело…

– Мерзкий пёс, – зашипела Баст. – Ты это хочешь увидеть?

Она распахнула плащ: её обнажённые плечи, грудь и живот были сильно обожжены.

– Я предупреждал, – развёл руками Анубис. – На мне были следы твоих когтей…

– Они предназначались не тебе, – зашипела Баст. Она подскочила к Анубису. – О, как бы я впилась в твои бесстыжие глаза, пёс. Он защищал смертную! – крикнула она Сетху. – Он использовал против меня свою силу, хотя не имел на это права, ведь я тоже богиня, как и он.

– Не мяукай, – Анубис отстранился от неё. – Какая ты богиня?! Ты кошка, что трётся о ноги хозяина и лижет руку, выпрашивая кусок. Я ухожу. И не беспокой меня больше, Сетх…

– Не бери на себя слишком много, Анубис, – прошептал Сетх, глядя ему в след. – Я не так глуп, как ты думаешь…

Но Анубис ушёл, не оглядываясь.

До выпускного бала осталось два дня, и Стелла, наконец, сдалась на уговоры мамы. Мама считала, что платье и шикарная причёска являются необходимым атрибутом каждой уважающей себя выпускницы. Стелла хотела прийти в школу на следующий день после бала и забрать аттестат, но мама и слышать об этом не хотела. Когда их единоборство достигло наивысшей точки, мама пустила в ход самый серьёзный аргумент – слёзы. Она разрыдалась, а Стелла с детства не могла видеть маму плачущей. Рыдая, мама жаловалась на свою судьбу, на то, что отец так мечтал увидеть Стеллу на выпускном самой красивой девушкой. На то, что выпускной – это не только окончание важного этапа в жизни Стеллы, но и в её, маминой, жизни тоже. В такие моменты Стелла сразу чувствовала себя паршиво и мигом на всё соглашалась. Ну, по крайней мере, на то, чтобы купить платье и поприсутствовать на торжественной части вручения аттестатов зрелости, а на увеселительную часть можно и не оставаться.

Выбор платья стал для Стеллы настоящим мучением. И когда, перемерив десятка два нарядов разнообразной степени пышности, Стелла остановилась на элегантном тёмно-синем платье, мама возмущалась на весь салон. Нет, её дочь должна выглядеть, как королева. Она представляла её в чём-то светлом, роскошном, а не в этом синем пеньюаре. Но Стелла была непреклонна.

– Мама, у нас с тобой разные вкусы, – вполголоса говорила Стелла.

– Это платье убогое! – не унималась мама.

Всё решила продавщица. Она умело объяснила маме, что такой романтический стиль, как ни что иное, подчеркнёт достоинства стройной фигуры Стеллы, а в других моделях она кажется откровенно худой.

– Ваша дочь это интуитивно почувствовала. У неё, должно быть, врождённое чувство стиля, – эта фраза решила всё.

Платье и туфли купили. С парикмахером договорились. Мама перебывала в приподнятом настроении, чего нельзя было сказать о Стелле.

Стелла ни на секунду не забывала о последнем разговоре с Марком. И о том, что с того вечера прошло уже три дня девушка тоже отлично помнила. Каждую секунду Стелла ожидала нового сюрприза. Она боялась, по-настоящему боялась за свою жизнь. Но ничего поделать не могла.