– Веселись, веселись, – снова ощерился Зубрав. Он развернулся теперь к Бобру, которого, несмотря на преимущество последнего в росте и весе, совершенно не боялся. – Ты же первый со страху кончишься, когда всё начнётся.

Соратники продолжали переругиваться, понемногу облачаясь в добытые командиром одежды.

Славко, низкорослый, широкий рубака, что сопровождал все прибаутки Бобра одобрительным похохатыванием, в небожественной сущности их лесной проблемы не сомневался. Откровенно говоря, сомнения были чем-то и вовсе ему чуждым. Долгих планов на свою жизнь он не строил и о будущем, пусть даже недалёком, никогда всерьёз не задумывался. Ибо задумываться было так же делом, далеко ему несвойственным. Да и в отряде ценили его за совсем другие качества.

– Тебе ж сказали, манда какая-то ушастая в лесу засела и кошмарит мужичьё, – грубо пробасил Славко. Он натягивал на себя серую льняную рубаху, и, как только его круглое лицо появилось из ворота, продолжил: – Токмо как мы блядей-то этих ловить станем? Их ж не найти будет.

– Да не будем мы их исткать, балда. Они сами нас найдут, – разъяснил ему обстановку Бобёр.

Воины подпоясывались и пристраивали оружие под туники.

– А что мельник? – снова обернулся к командиру Зубрав. – Сказал чего?

– Сказал. Но мало путного. С головой беда. Он давеча сам в лесу затерялся, блудил по чаще, а когда к селу вышел, в большой горячке был. Призраков видел.

– Призраков? – тут же поднял голову успокоившийся уже было Зубрав.

– Сын его следом пропал. И тоже в лесу, – вновь пренебрёг паникой соратника Бреган. – Но ничего, разбойник на нас клюнет, попадётся, мы и вытрясем всё из него. Он нас и к их лагерю приведёт, и мельничьего сына предъявит. Если, конечно, он там. И если только его, как его тятеньку, тоже Чернобог куда-нибудь не вывел.

– Чернобог?? – вновь выдернул из услышанного лишь одному ему важную информацию Зубрав, перестав опоясываться. Чуткою косулей, услышавшей опасность, замер он, выронив штанины, которые теперь мотнёй осели у него под коленями. Стоял он, согнувшись в спине и выпучив глаза, молча всматриваясь в лицо командира.

– Глубоко в лес заходить не будем. Поклажи с собой тоже много не берите, – упорно не замечал товарища Бреган Грегович. – Вдоль улеска в сторону Заречного пойдём. Там ночь постоим и, если не объявится никто, обратно к Комарину, – набрасывал он соратникам план действий.

– Зуба, ты хоть рот прикрой. Глянь на него, – развеселился виду товарища Бобёр. – Щас заявит, что тоже Чернобога видел, – тронул он локтем Славко.

– Я ещё мальцом был, – заговорил Зубрав, – когда ворожей наш подвиртышенский рассказывал об леших этих. Об духах лесных.

– Рассказывал, а как же, – не удержался Бобёр. – Сейчас возле каждой деревеньки по ворожею сидит. И все, как один: все травами дурманятся, все будущее гадают, все дурачьё деревенское облапошивают.

– …и духов разных, говорил, множество. Но в диком лесу главнее лешего нету. Он не то что совсем дух, но сущность могучая. И злая. Только Чёрного Бога слушает. Только ему служит.

– Два дурака их у нас. Как в сказке, только на одного больше, – развернулся к командиру Бобёр, душевно ухмыльнувшись. – Один, что вслед за бабкой своею в порохню всякую верит, – мотнул он головой в сторону Круве Войчича. – Да второй, у которого маменька к ворожею местному слишком часто захаживала.

– Бреган, – Зубрав подобрал мотню и, близко встав к командиру, затараторил, сведя голос до слабой звучности. – Он в лесу, окромя себя, не признаёт никого. А если озлобится, то никто из нас из леса того не выйдет. И способу против него мало совсем.

– Нет у меня времени на твои побасенки, – нахмурился командир. Отвечал он Зубраву взглядом тяжёлым и недовольным. Сейчас, глядя на соратника, он припомнил всё то далёкое время и тот далёкий толчок, который положил начало всей их скитальческой жизни. Толчок этот, подобно любому толчку, проделанному войной, сотрясал людские жизни и много после того, как уже отгремели ратные барабаны и отзвучали боевые горны. И оказался тот толчок такой силы, что дрожь от него до сих пор ощущала разорённая войной страна, а также люди, что страну эту защищали.

Настал день, когда южный сосед, что мирно существовал за своими стенами, стал слишком для них велик. Границы такого величия снести больше не могли и пали под напором его тяжёлого железного сапога. Карл Бычий Рог собрал под своим началом войско подготовленное и многочисленное. Вслед за ресурсом и новой территорией развернулся он к Северу и объявил войну не столь процветающему, но обширноземельному соседу. Вирговицек Полуночник, многократно предупрежденный князьями и баронами, нападения на свои земли хоть и ждал, но ждал в сомнении, ждал расслабленно и ждал насмешливо. Полуночник не верил в то, что южане после многолетних набегов северных племён окрепли в столь рекордный срок. Уверенный в том, что молодому Карлу и за всю жизнь не хватит дерзости пойти на Север войной, он сильно удивился, обнаружив синие с золотом стяги врагов в своих владениях. Военный сбор происходил в великой спешке, и собравшийся с силами Север, потерявший к тому моменту уже солидный ломоть отчей земли, наконец-таки встретил армию Бычьего Рога на землях, которые теперь принято стало называть Посрединными. Война порядочно вымотала все запасы королевства. Обе стороны несли потери и терпели лишения и тяготы. Южане, несмотря на свою организованность и лучшее снабжение, подвергались постоянным атакам со стороны лазутчиков Полуночника. Неслышимыми и незаметными оставались те в своих лесах, изводя при этом противника всеми средствами. Южане на своём диалекте прозвали их «васхи», что означало «вши». Однако такими кусучими были те вши, что пришлось военачальникам Бычьего Рога наконец задуматься и затрубить отбой. Воодушевлённый таким раскладом Север вновь собрал все свои силы в единый кулак, который Полуночник надеялся обрушить на смешавшегося врага. Карл уже собирал людей в обратный путь, силясь сохранить остатки своих войск, но перед окончательным отступлением оказался вынужден принять последний бой. Резня была страшная. И недооценившие ослабленного противника северяне, решившие напасть на врага на открытой местности, тут же за это поплатились. Вирговицек Полуночник, храбро сражавшийся в авангарде, был убит, после чего потерявшие своего предводителя северяне оказались полностью разгромлены. Войско победителей на деле выглядело не лучше побеждённой стороны и войском называться уже более никак не могло. Карл Бычий Рог, лишившийся во время сражения левой руки, имел по окончании битвы лишь одно желание – поскорей убраться из проклятых северных лесов в родные земли. Но эпоха мародёрства, пришедшая в эти края сразу же после войны, объявила свои правила. Беспощадна была она как к защитникам, так и к захватчикам. Разрозненные и измученные южане, отступая, постоянно подвергались нападениям лесных бандитов, и ходили слухи, что Бычий Рог и его люди до своих владений так и не добрались.