Элай присел на скамью возле костра и теперь вертел в руках музыкальный инструмент. Он где-то раздобыл лютню, и теперь настраивал её. Аккуратными опытными движениями он касался колок, приводя в порядок. Мечник отметил, с какой непосредственной лёгкостью это удавалось брюнету.

— Похоже, ты хорошо знаком с инструментом, — заметил Ларс, с интересом разглядывая лютню.

— Да, — не стал вдаваться в подробности Элай, не отвлекаясь от своего занятия. — А ты, Ларс? Играешь?

Ларс только рассмеялся, с долей грусти в голосе:

— Куда мне! Музыку слышу хорошо, а вот голосом Святые не одарили. Мне только медведей из берлог свои криком выгонять, куда там баллады петь! А жаль.

— Действительно, жаль, — задумчиво протянул Элай. — Без музыки и жизнь не та. Пожалуй, после сражений, это самое дельное занятие.

— Ты играешь или ещё поёшь? — спросил Берсар, усаживаясь поудобнее и беря на руки сомлевшего волчонка, почёсывая его за ухом.

— Играю и пою.

— Где учился? — спросил Ларс, и сразу, при виде перекосившегося лица друга понял, что задал вопрос не подумав.

— Брат научил, — тихо ответил Элай, опустив голову вниз.

Больше в этот вечер Ларс ничего не спрашивал, а Элай сам не рвался завязывать беседу, вернув себе обыкновенное для него угрюмое настроение. А потом, синеглазый парень начал играть, и Ларс больше ни о чём другом не думал, растворившись в музыке.

Элай сидел у костра, задумчиво перебирая струны лютни длинными тонкими пальцами. Музыка лилась неспешно, убаюкивая и унося мысли вдаль. Люди вокруг начали замолкать и подсаживаться поближе, желая послушать игру парня. А тот играл, будто никого не было рядом, целиком уйдя в себя, лишь пальцы ловко скользили по инструменту. А потом Элай запел:

Семь!

Вновь идёт несменный бой

Семь!

Меч и посох, монстров вой

Семь!

Пусть заплачет демон злой

Семь!

Вместе с утренней звездой

Семь!

Свет развеет мрак ночной

Семь!

Верных словы клятвы строй

Семь...

КОНЕЦ