Вдоволь поплавав в Цинтре, один раз едва не получив хвостом по лицу от одной наглой рыбины, мальчик наконец выбрался на берег. Выплюнув всю лишнюю воду изо рта, по звериному отряхнувшись, он подхватил узелок с едой, что был повешен на ветку дерева, подальше от вездесущих насекомых. Люсьен мелких тварей на дух не переносил. И даже - только никому!
– побаивался. Что может быть хуже, чем пауки? Только орава мерзких пауков, конечно же.

Засунув в рот краюху чёрного хлеба, обсасывая жестковатую корку, Люсьен полной грудью вдыхал запах леса. У него был необычайно острый нюх, любой охотничий пёс обзавидуется.

Сбоку, там где жужжат пчёлы, притаился улик с медком. От дурманящего голову запаха потекли слюнки, удержаться вышло с трудом. Быть снова покусанным, как тот медведь из сказки, Люсьен не желал. В другой стороне пахло отнюдь не розочками. Один лось оставил свои желуди, да поскакал себе дальше. Мальчик представил, как охотится на такую махину, и перед глазами сразу замелькали образы. Учиться стрельбе из лука Люсьен пока не начинал, хотя возможность была, в Гаркене умели обращаться с этим инструментом. Но парню не нравился лук, и всё тут. Слишком долго учиться, и применить не так-то просто в быстротечном бою.

Возможно, в будущем он найдёт время овладеть этой наукой. В жизни всякое случается, он может и поменять свое мнение, мальчик такое допускал, но сейчас не видел в стрельбе из лука что-то привлекательное. А вот кидать ножички бы поучился с удовольствием, да не у кого.

Разгрызая наконец-то упрямую краюху хлеба, Берсар принялся жевать кисловатый, но такой сытный сыр, что аж с пары ломтиков наестся можно на весь день вперёд. Простая, деревенская еда. Она нравилась Люсьену.

“Вот бы ещё сравнить с изысканной стряпней в столичных ресторациях, для общей эрудиции так сказать” — пронеслась мысль.

В глубине души Люсьена пряталась страсть к красивой жизни, хотя и без неё он мог вполне быть доволен собой и окружением. Задорно бутсая камешек по дороге, он добрался до дома.

Сегодня была его очередь помогать деду в кузнице, и это было не только интересным делом, но и зело сложным. Что ж, ему не привыкать.

Из кузницы, что стояла на некотором отдалении от дома, валом шёл густой белый дым, и даже с улицы был слышен звон. Аккуратно, на цыпочках, пробравшись внутрь, мальчик принялся наблюдать.

Кузнец работал над металлом ножен, проковывая каждый миллиметр железа с поразительной размеренностью, не свойственной живому человеку. Так действуют бездушные механизмы, роботы, но не люди. Гарсен трудился как каторжник, при этом действуя со всей возможной аккуратностью и даже какой-то нежностью. Одет он был в большой, по фигуре, кожаный фартук. Жар стоял неимоверный, сразу засвербило в горле и потрескались губы. И всё же было странно весело. Вытерев выступивший на лице пот, Люсьен старался на издать громкого звука, дабы не отвлечь мастера от работы и не получить нагоняй. Сам заметит, когда потребуется помощь.

Завершив этап работы, дед обернулся и морщины на его лбу слегка разгладились.

— А, это ты, — буркнул он, отложив раскаленный до белизны металл в сторону на камни, что предварительно омыл водой из ведра, остывать.

Пожалуй, больше всего в кузне Люсьену нравилось две вещи: проводить время с дедом и наблюдать за тем как беснуется укрощенный человеком огонь.

— Ага, — улыбнулся Люсьен. — Чего делать-то?

— Натаскай воды да перебери кучу хлама. Выбери железо годное на перековку.

— Уже бегу!

Подхватив вёдра, он выскользнул из кузни, с удовольствием вдохнув свежий воздух. Прежде чем набрать воду из колодца, он тщательно умыл лицо и напился, и даже полил немного на свою голову, освежаясь. Дальше он споро справился с ведрами, и принялся перебирать гвозди, старые подковы и прочий мусор. Иногда ему казалось, что этот конкретный кусок железа ещё может на что-то сгодиться, его он откладывал в одну кучу. Во вторую складывал всё, где не мог определиться наверняка, она была больше остальных. В третью бросал откровенный хлам.

— А что, клинок уже готов? — спросил мальчик, продолжая сортировать хлам, от старания высунув кончик языка.

— Уже неделю как. Тебе бы меньше своими глупостями маяться, да чаще дома бывать, тогда бы и знал. Ну погляди у меня, уже через пару лет будешь пригодным для начала обучения в кузнецы, тогда забудешь о своих глупостях.

— Ага, — легкомысленно согласился Люсьен, знавший, что деда переспорить не мог никто. Пожалуй, кроме его мамы. Или него самого. — Заточка быстро завершилась.