— Вот как? — раздался безразличный голос человека, стоящего в тени. — А если ты мне лжёшь?

Мужчина среднего роста, в наглухо застёгнутом дорожном плаще с глубоким капюшоном, лениво шевельнул пальцами. Ледяные тиски, сжимающие тело трактирщика, сжались сильнее.

— Клянусь Семерыми и всеми Падшими, я не вру!!! — толстяк от жуткой боли заверещал ещё громче, хотя подобное и казалось невозможным. — Да пожрёт мою душу Трой, если я лгу! Тот человек правда останавливался в моей таверне шесть лет назад, я вспомнил его, вспомнил! Но я ничего не знаю!!

— Хм, — пробурчал себе под нос человек в плаще, сложив руки на груди и наклонив голову.

Он долго простоял в тишине, размышляя о чём-то. Толстяк боялся даже пискнуть, чтобы не дай Арцей привлечь внимание страшного незнакомца, заявившегося в один ненастный вечер в его корчму «Добрый эльф» и принявшегося допрашивать хозяина. Допрос быстро перерос в пытку, ведь несчастный ничего толком не знал и потому рассказать не мог.

— Куда же ты запропастился, а? — задумчиво прошептал мужчина.

Засунув руку под полу плаща, заставив трактирщика в ужасе скорчиться, обхватив голову руками и напрудив в штаны, таинственный незнакомец достал оттуда… несколько монет, блеснувших золотом. С усмешкой тот кинул их в лицо толстяка. Тот с невероятным удивлением и жадностью, проступающей на отёчном лице, схватил деньги, не веря собственной удаче. Поведя бровью, незнакомец развеял ледяные тиски, превратив в облако безобидных снежинок.

Не слушаю сбивчивой благодарности от трактирщика, незнакомец стремительным шагом вышел из таверны и ловко вскочил в седло. Его конь, красивая пегая кобылка, радостно перебирала копытами. Похлопав её по шее, мужчина ударил ногами по бокам, послав животину вперёд. Не смотря на то что уже смеркалось, он упрямо гнал коня по сужающейся дороге, ведущей в лес. Не простой лес. Лес с дурной славой.

Лес Висельников, как его прозвали в народе, обладал вполне себе сложившейся репутацией гиблого места. Являясь кратчайшим и удобным путём для купеческих караванов, он часто становился логовом для отъявленных разбойников. Эти ублюдки сбивались в банды, становясь настоящей угрозой, и грабили людей. Время от времени король посылал верные ему отряды элитных егерей, что при поддержки нескольких Бакалавров на королевской службе и адептов стадии Владык зачищали лес, вешая негодяев. Отсюда лес и получил своё имя. Но стоило пыли из под копыт отрядов летучих егерей рассеяться, и разбойники, подобно саранче, появлялись вновь. Злее и отчаяннее, чем прежде.

Лес Висельников таил в себе не только людских головорезов, и потому был вдвойне опаснее. Среди вековых чащ и буреломов жил кое-кто ещё. Злые чёрные глаза цепко следили за каждым шагом глупцов, дерзнувших заглянуть в их дом без приглашения. Множество стай Зверей стадий Пробуждения Силы могли разорвать случайных путников, и даже небольшим отрядам стоило быть предельно осторожными. Людская молва пугала демонами и магическими аномалиями. Подозрительные селяне относились к подобным рассказам с ноткой недоверия. Незнакомец же твёрдо знал: все эти слухи, от и до последнего слова, чистая правда. Удивительно, но он не боялся. Мужчина верил в себя, верил в свои способности победить любую неприятность, что встанет на его пути. Он галопом нёсся по узкой, вихляющей дорожке, не страшась шорохов в ночи.

И именно поэтому, когда на пути его коня с грохотом обвалилось дерево, перекрывая дорогу, а прям перед копытами заволновавшегося от грохота животного вонзилась стрела, мужчина даже бровью не повёл.

— Эй, ты! — раздался из кустов хриплый голос. — А ну быстро слез с лошади, ур-род! И кошель доставай, да пошустрее.

Из других кустов раздался раскатистый хохот, заставив задрожать ветки.

Мужчина в раздражение дёрнул левым плечом, от чего капюшон спал, открыв его длинное, худое и очень бледное лицо. Он явно принадлежал к той породе северян, что никогда не мешали свою кровь с другими народами. Неестественная, нездоровая бледность, глаза как кристаллики горного льда, тонкие губы с жёсткой складкой в уголке рта, острый подбородок и гневливый нос. Волосы походили на лён, такие же струящиеся и светлые. Он не был уродлив, правильные черты аристократического лица кто-то даже вполне мог назвать красивыми, но навеки въевшееся в лицо выражение недовольства и лёгкий флёр брезгливости в глубоких глазах цвета неба, вызывали чувство неприязни и опасности одним своим видом. Когда такой человек появляется рядом — жди беды.

Медленно повернув голову в сторону, откуда прилетела стрела, он сощурил глаза и выдохнул в прохладный вечерний воздух облачко пара сквозь сжатые зубы.

— Сад Шипов, — прошептал северянин, вскинув руку.

Из пошедшего маревом воздуха перед ним мгновенно выросли длинные ледяные копья, с умопомрачительной скоростью полетевшие в сторону чащи, разрывая всё на своём пути. Раздались крики боли. В наездника со всех сторон ударили стрелы, но его уже не было на прежнем месте.

Спрыгнув, он ударил кобылу по крупу, отправив спасаться в чащу, а сам ринулся на встречу к врагам. Из леса уже выбежала почти целая сотня разбойников, потрясая оружием и беря в кольцо шустрого противника. Вернее, они попытались это сделать.

Подобно лисе, попавшей в курятник, воин вгрызся в толпу врагов. Он выхватил из-под плаща короткие топоры, замерцавшие синим светом, и закружился в жутком танце смерти. Каждый его удар был выверен и точен, неся смерть. Силой и скоростью он превосходил врагов точно так же, как горный орёл превосходит курицу. И, в придачу к этому, мужчина с демонстративной лёгкостью создавал вокруг себя ледяные мечи и пики, что пронзали противников как горячий нож масло. У разбойников не было и тени шанса, не начни их главари сражаться всерьез, и вскоре они это поняли.