Две.

Но почему?! Ведь он, Люсьен-Ларс Берсар, особенный. Оказался в игре, или же родился в другом мире, роли не играет. Он — особенный, не такой как все остальные!

… ведь так?

Или ему просто нравилось так думать. Как и большинству людей, при том абсолютно не важно, в каком из миров.

Две свечи тихонько горели, даря скромный свет. Уставшая и будто в момент сильно постаревшая знахарка, тяжело переставляя ноги, подошла к мальчику, уже без страха ступая прямо на утратившие магическую силу линиям. Суховатой рукой она затушила свечи, и протянула мальчику флакон, отливающий перламутром.

— Вот. Выпей, — не терпящим возражений тоном сказала Старая Дженни.

Люсьен резко, одним глотком, осушил протянутое ему зелье.

Освежающей волной вода с мятным привкусом и запахом… корицы, да, это была корица, скользнула по пищеводу. Всего через пару ударов сердца в груди расцвёл теплый, ласковый цветок, изгоняя усталость и грусть.

— Жаль. Видимо, так хотят Святые, мальчик. Они сотворили тебя для мирной жизни. Семьи, доброй и крепкой дружбы, честной работы. Избавили от соблазна пойти путём силы. Страшным путём. Путём без возврат. Поблагодари их, мальчик…

— Нет, — голосом Берсара можно было заморозить море. — Мне не нужны подачки от Богов. Я всё возьму сам.

Старая Дженни поражённая дерзкими словами мальчишки прикрыла рукой рот, её глаза широко распахнулись.

— Приди в себя, Люсьен-Ларс Берсар. Ты поджёг лишь две свечи. Ты не прошёл испытание. Но ты всё ещё можешь стать знахарем, как и я. Это важная и почётная работа, и я уверена, что…

— Нет! — ещё резче сказал Люсьен, тряхнув рыжей гривой. — Я стану адептом Искусства, и никто в целой Амора мне в этом не помешает.

— Идиот! Малолетний дурак! — закричала Старая Дженни. — Ты хоть понимаешь, что выбираешь? Нет, ни Проклятого ты не понимаешь! Один из десяти тысяч добивается хоть чего-то! А гибнут там сотнями! Весь путь адептов устлан телами врагов и соратников, их жизнь висит на острие клинка, а судьба пропахла кровью! Нет способа вернее испоганить свою жизнь. Особенно ребёнку не из Клана, так что никто с тобой панькаться не будет, как случилось бы, окажись ты безродным магом. Не дури Люсьен. Иди домой и забудь свою причуды.

— Спасибо за всё, Старая Дженни, — Люсьен в пояс поклонился старой женщине. — Ты мне сильно сегодня помогла. Если понадобится помощь, я всегда буду рядом.

— Иди уже, — обречённо сказала знахарка, махнув рукой. — Сколько волка не корми…

Она смогла разглядеть в зелёных глазах тот огонь, что вспыхнув раз, уже не погаснет никогда.

“Кровь — не водица” — мелькнула печальная мысль в голове у Старой Дженни.

Выходя из избы знахарки Люсьен ощущал себя совсем другим человеком, не таким, как вошёл. Обновлённым. Даже дышалось по-другому. И дело было не в том, что ритуал открыл его слабые магические таланты, хотя к новому миру ещё стоило привыкнуть. Нет, Люсьен переменился внутри. В нём зажглась такая яркая злость и детская обида в миг, когда лишь две свечи из десяти запылали вокруг колдовской руны, что словами не передать. Люсьен знал, что не сдастся, пока хотя бы не попробует. Он ещё покажет всему миру, из чего сделан!

Но с чего ему начать? В Гаркене не было никакой школы Искусства, да и адептов сильных не наблюдалось. Несколько стражников и охотников не выше стадии Лотоса, о которой мальчик знал только то, что она самая первая, вот и всё деревенская дружина.

Ему ещё столько предстояло сделать! Найти ответы, в игре он, или же в ином мире, и разыскать виновных в его положение. И мальчик даже не сомневался, что никто просто так отвечать на его вопросы не станет, их можно задавать лишь с позиции силы.

А ещё Люсьен хотел перевезти семью в город, чтобы им никогда больше не пришлось работать и гнуть спину перед благородными. Чтобы никто и никогда не мог кинуть ему в спину: «Бастард». Ради этого он был готов на всё.

Уже подходя к дому, прямо за поворотом, он натолкнулся на компанию Проста, мальчишки старше его на пару лет, в компании приятелей и подпевал.

— А, Ларс! — предвкушающе осклабился паренёк.

— Чего тебе, Прост?

— Побольше уважения, — насупился мальчик с простоватым лицом, на котором опасно сузились широко расставленные глаза. — Тут с тобой серьезные люди разговаривают, ублюдок.

Обычно Люсьен имел привычку уходить от конфликта, особенно со взрослыми парнями, ведь дети не могли задеть самооценку взрослого человека, но сегодня Просту и компании не повезло нарваться на очень злого Берсара.

— Да, извини меня пожалуйста, — извиняющимся тоном прогнусавил Люсьен, улыбнувшись, отчего мальчики важно надули щеки и принялись важно кивать. — Вот, я тебе кое-что подарю, смотри…

Рыжеволосый сделал вид будто начал искать что-то за пазухой, продолжая медленно подходить к детям, что доверчиво и с алчностью следили за его руками. И при этом совершенно упускали ноги.