– Там другое дело. Там Алерикс от лица Ордена поддержку выделил. Народичи же налоги платят, а их и Ордену перепадает, он же на содержании у государства по большей части. Это если какая-то беда приключается, или там стихийное бедствие, или, не дай боги, Демон какой вылез. Но тогда от Ордена специальный отряд приезжает, а вольные по-другому работают. Мы, – Эстэриол запнулся, сам понимая, что уже начал привыкать себя считать вольным, даже не заметил как, – от Ордена содержание раз в полгода получаем, а остальное на нашей совести. Сколько заработаем, столько и наше. Так что жалость для вольного – порок.

– Не жалость, а доброта, – поправила я, мягким движением погладив Эстэриола по солнечным волосам.

– Ладно, доброта, – улыбнулся он. – Но всё же идти у неё на поводу нельзя. Итэрелю вон будет намного проще, он правила назубок знает, для Ордена настоящий подарок!

– Уж подарок! – скептически воскликнула я.

– Не скажи. Он своё переболеет и станет достойным членом.

– А ты?

– А я что? Я пока дырка от бублика с грамотой…

– Неправда! Ты во всём лучше его! А доброта пусть и не всегда на пользу идёт, зато чувствуешь себя правильно и с совестью честно.

Эстэриол лишь вздохнул. Спорить было не с чем.

Солнце катилось к закату, пыль на дороге слежалась и уже не оседала на одежде. Тени стали длинными, и я, признаться, начала потихоньку зевать.

– Устала, Аябэлька?

– Отвыкла, – чуть смущённо пожала я плечами. – Самой стыдно уже, что устала. Мы раньше вдвое дольше пройти могли и ещё в салки вечером поиграть.

– Так тебе было-то сколько? Ребёнком и я отмахал бы до Выференя за сутки. Ну, образно говоря.

– Эст.

– А?

– А почему на Ниамо не поехали?

Мой возлюбленный неловко почесал голову:

– Так это… Нас двое, а он один. Хотя мог бы и свезти. Завтра поедем. А сейчас хочешь – садись?

– Не, – покачала я головой, глянув на коня, – Ниамо тоже устал, наверное.

– Да не волнуйся, мы уже почти пришли, полчаса осталось, тут деревня перед развилкой, там и заночуем, да?

Я кивнула, задумчиво поглядела по сторонам и полезла в седло.

Деревня встретила нас уже в сумерках. Солнце только-только залезло под одеяло горизонта, укладываясь на ночь в мягких лесах Большой Силурской равнины. Мы въехали на главную улицу, нашли дом старосты, но, услышав, что Эстэриол практикующий маг, староста почему-то не обрадовался. Посмотрел настороженно, но на постой нас определил.

Заночевали мы в соседнем доме у пожилой вдовы, которая за два медяка пристроила Ниамо в уютный сарай, предоставив ведро с овсом, накормила нас обоих от пуза и уложила спать на сыновью кровать.

– Сын-то ужо неделю как уехал. Вернётся – добра привезёт! – довольно похвасталась она. – А вы-то, чудодеи добрые, тоже до Выференя направляетесь?

– Нет, – ответил за нас обоих Эстэриол, стягивая башмаки, – до Болотины пойдём. Там работы поищу, а то по этой дороге пока как-то больно глухо.

– Ну дык конешно, – согласилась вдова, – у нас маги с вашего Светыча да до Выференя ходют часто. Вон намедни один был. Староста с ним повздорил маленько, так мы-то и притихли, шоб, значица, не гневать, пока злиться не перестанет.

– Кто? Маг? – удивился Эстэриол.

– Та не! Маг-то ушёл сразу. Староста. Гордай больно, так что не дадут тебе тут работы, мастер.

Но тут вдова, помедлив, стрельнула глазками на дверь и заискивающе, хоть и смущённо, проговорила:

– Ну, разве что если по доброте глянешь поясницу мне, а, мастер? А я вам припасцев в дорогу дам, а?

Эстэриол вздохнул, бросил усталый взгляд на меня, всунул ноги в башмаки обратно и встал, засучивая рукава.

Утром проснулись рано. Я в силу привычки – горничные в Светоче, даже если график свободный имели, как я, привыкли вставать раньше студентов, а уж у Свахты я вообще не всегда рассвет за работой замечала. Эстэриол же подскочил от внезапного и резкого петушиного крика под окном.

– Скотина! – недовольно выругался он и перевернулся на другой бок, желая доспать, но хозяйка уже встала, да и я с ней за компанию. Вместе замесили тесто, накрошили зелени, наготовили душистых булок с брынзой – куда уж тут спать-то?

Воздух на улице был как-то по-особому свеж, небо синее-синее, глубокое и безоблачное.

– Гроза будет, – сказала я Эстэриолу, глядя в небесную синь, когда мы вновь возвращались к дороге с мешком припасов и приятной тяжестью в животах.

– С чего ты взяла? – удивился возлюбленный, тоже взглянув наверх.

– Давно не было, – пожала плечами я. – А ещё ветер особенный какой-то. Мне батюшка рассказывал, что я часто грозу каркала в детстве. Шутил ещё, мол, небо чистое – куда тебе грозу? А потом налетало.