Я подняла лицо к небу, ощущая, как по щекам скатились тёплые слёзы и затерялись в мокрых волосах. Да, лучше сейчас поплакать, пока он спит, чтобы не видел. И так ему тяжело, ещё на меня смотреть сопливую?

По небу плыли редкие белые облачка. Вот бы лечь на такое, как на перину, и не думать ни о чём. Лететь себе невесомой и только кожей ощущать прохладный ветерок, ерошащий волосы. Хотелось уснуть, но в этот раз я не смогла, как получилось у Эстэриола. Полулежала, облокотившись о ствол поваленного дерева, глядела в небо, иногда опуская лицо, чтобы скопившиеся в уголках глаз слёзы стекали вниз, и опять поднимала взгляд. Думала и гадала, что же с нами будет?

Что-нибудь будет. А ведь это неплохо. Плохо сидеть в доме, где тебя никто не любит. Плохо побираться по сёлам, когда тебя собаками травят, чтобы ты, не дай боги, не украл яблока с ветки, свесившейся через забор. Плохо, когда ты один и никому не нужен. Плохо, когда ты ничего не хочешь. А мы хотели. И мы были вместе. Что там дальше – только боги знают. Может, Алерикс, да разве есть разница, если он сам почти бог со своей светлой силой и столетиями жизни за плечами? Но ведь мы живы, а значит, всё ещё может наладиться. В конце концов, не так уж и страшно просто погулять год. Кто его знает, что за этот год произойдёт? Может быть, мы успеем целую жизнь прожить! Как в книжках. Или как у меня было?

Сейчас мне казалось, что год, что я провела в Сидиене, когда мне было восемь, это целая отдельная история. Будто и не со мной произошла, а я просто книгу прочла, как ту, что читала на подоконнике в нашей комнатке в башне. Пусть так и будет.

Когда я проснулась, солнце уже миновало зенит, мы проспали почти полдня. Я взглянула на Эстэриола рядом. Он не спал и задумчиво глядел в небо, будто моё утреннее отражение, но как только заметил, что я проснулась, заставил себя улыбнуться и скомандовал подъём.

Ниамо всё это время тихо пасся неподалёку. Надо, наверное, было распрячь его, да как-то мы не подумали… Ладно, надеюсь, он простит нас?

Наш путь лежал на запад, в сторону Баталона, сначала через густые леса, а затем посреди широких степей Большой Силурской равнины. Но до них ещё далеко, сегодня мы и сотой доли не пройдём.

По пути мы почти не говорили, да и неудобно – тропинка сузилась, поэтому впереди шёл Эстэриол, за ним я, а замыкал отряд Ниамо, шедший следом без указки и понуканий. Ручей спустился в овраг, и лес обступил нас, пряча от лучей солнца в прохладном полумраке. Хоть со временем года повезло – будет только теплее, а до зимы мы точно что-нибудь придумаем.

Я шла, глядя на неестественно прямую спину Эстэриола. Его походка становилась всё деревяннее, он начал спотыкаться и в какой-то момент вдруг остановился, тупо глядя перед собой. Я обошла его и заглянула в лицо. Серые глаза были абсолютно пустыми, губы дрожали.

– Эстэриол… – шёпотом окликнула я, и он резко и порывисто обнял меня, крепко прижимая к себе и зарывшись лицом в мои растрепавшиеся волосы. Он дрожал всем телом и шмыгал носом. Боги, неужели плачет?

– Ая, – просипел он мне в ухо, но больше ничего не сказал. Да и что тут скажешь?

Я вцепилась в него ответными объятьями, ощущая на шее тёплые капельки.

– Эстэриол, я люблю тебя! – сказала я, зная, как ему важно знать, что я здесь, что я с ним. – Эстэриол! У нас всё будет хорошо, обязательно! Милый, я люблю тебя, очень!

– И я тебя. И я тебя люблю, Аябэль! – он всхлипнул и дёрнул руками, прижимая меня крепче. – Я ведь ничего не знаю, Ая! Будет, не будет? Я беспомощный и слепой, как котёнок! Алерикс вон, даже Сайка может видеть будущее худо-бедно, а я вообще, как доска умный! Табуретка и то лучше знает, что нас ждёт с тобой! А я понимаю, что что-то должно быть, но не вижу, не вижу ничего! И за что на нас эта вся дрянь свалилась? Какой сволочной бог нас так подставил, а?

– Не нужно, Эст, – мягко попросила я. Негоже гневить богов, даже если они нас не услышат.

– Да плевать я хотел! На всех этих богов вместе взятых! Ты представляешь, что бы было, если бы тебя не было рядом, а? Да я бы сдох, Ая! Я только с тобой такой сильный! Мне только ты нужна и всё! А они пусть к Демонам катятся со своими шутками!

Я положила руку ему на затылок, поглаживая светлые волосы. Ну и пусть. Я с ним и его не брошу, а остальное, и правда, пусть катится…

Я не знала, что он говорил дальше, но звучало ёмко и как-то интуитивно понятно. Ругается на Первичной речи? Наверное. Звучит действительно впечатляюще. Пусть, ему нужно. Сколько он в себе держал? Вот пусть буки с осинами послушают. А если где какой неудачливый барсук окопался – так пусть бежит!

До первого хутора мы добрались уже после заката по темноте. Эстэриол зажёг было тусклый соль, чтобы не слепил, но на подходе к жилью погасил его, чтобы не пугать местных. Народичи, наверное, давно спать улеглись, а собаки, почуявшие чужаков ещё у опушки, оглашали окрестности истеричным лаем, так что, когда мы подошли, одна из самых усердных охрипла. Ниамо лишь брезгливо фыркнул в её сторону, а я прижалась к Эстэриолу.

Да, я действительно давно не бывала в глубинке, совсем уже отвыкла от простого уклада жизни. Вступила в коровью лепёшку и тихо ругнулась, обтирая башмачок о траву. Вряд ли здесь одобрят мой наряд – среди деревенских жителей было не в моде носить штаны, если в них не имеется то, что положено иметь представителям мужского пола. Но смотреть на меня было некому. Если Нэвэрет вечером оживал, открывая на смену закрывшимся магазинам портовые таверны и устраивая увеселения, то на хуторах уже все спали.