— Может быть, клан решил переселиться к людям, поле наказания великой матери? — предположил один из доверенных гномов Шурха.

— Не похоже. Переселение к людям только для тех, кто отличился и хорошо показал себя на службе. Дроу, которым есть, что терять, не спешат соглашаться на такое приглашение. Только молодые кланы. А Урек‘Дар не молодой. У них тут отличное место, налаженное производство, они бы не стали все так просто бросать.

— Они уже бросили, Шурх! Расслабься. Может быть сведения не точные. Если бы Эльнари была в чем-то виновна, великая матерь, прежде всего, лишила бы её места главы клана. Как знать, что королева дроу ей предложила? Возможно, уйти для них было лучшим вариантом?

Эти слова немного успокоили Шурха. Наследника Овырар разместили на отдых в богатом доме, недалеко от выхода на поверхность. Большая часть строения скрывалась в пещерах, только несколько балкончиков выходили на поверхность. Это в итоге и спасло Шурха.

Стараясь защитить город, командиры гномов расположили караульных там, где обычно у дроу были построены посты охраны: в специальных сторожках на входе в город, в небольших башенках над воротами, на возвышениях. Этот шаг легко просчитывался. Гномы недооценили коварство противника.

Когда воины, напившись дармового алкоголя, раскатисто храпели прямо на улицах города, в караульных помещениях открылись небольшие отверстия, через которые с тихим шипением стал поступать газ. В скудном свете он был практически незаметен.

Гномы-охранники на входе в столицу клана погибли от яда, не успев послать сигнал тревоги. Выждав необходимое время, дроу незаметными тенями проникли в город. По сравнению с гномами, тёмных эльфов было немного, но они знали тут каждый угол, каждую щель. А еще серые лица воинов Урек‘Дар закрывали странного вида маски, и у каждого за спиной висело несколько необычных чуть вытянутых бочонков. Дроу оставляли их в строго определенных местах и незаметно скрывались в уличных тенях.

Через несколько минут из бочонков выделялся газ, и все гномы, что находились рядом, умирали. Некоторые, даже не просыпаясь при этом. Конечно, долго так продолжаться не могло. Кто-то из гномов все же подал сигнал тревоги, но для того, чтобы привести армию в боевую готовность, этого оказалось мало.

Шурх проснулся от звука боевого рога, и по давней привычке сразу влез в сапоги. Дышать почему-то удавалось с трудом, из-под двери на него наползало бледно голубое облако. Его охранники валялись у двери и признаков жизни не подавали. Шурх быстро сориентировался, и понял, что сбежать из комнаты можно только через балкон, который выходил на поверхность. Морозный воздух прояснил мысли и прочистил легкие.

Недолго думая, наследник Дома Овырар прыгнул с балкона на скальный выступ. Гному повезло, он ничего себе не сломал. Вскочив на ноги, Шурх побежал обратно в пещеру. Он понимал, что вряд ли может помочь соотечественникам, ведь взять оружие не успел, но ему необходимо было оценить ситуацию.

Увиденное привело гнома в ужас. Выход на наземную часть города находился высоко, поэтому Шурх видел общую картину происходящего. Повсюду сновали дроу в странных масках и добивали выживших после применения яда захватчиков. Трупы лежали на каждом шагу.

Видимо, почувствовав действие яда, гномы старались бежать на поверхность, осознавая, что свежий гонный воздух поможет им выжить. К сожалению, недалеко от выхода их уже ждали.

Были и те гномы, которые не получили смертельную дозу яда, некоторые из них сбились в отряды и яростно сражались с дроу. Руки Шурха сжались в кулаки, он хотел выплеснуть свою злость на мерзких серых уродов, но разум подсказывал, что сопротивление бесполезно. Его приказ — занять только центральные улицы захваченного города — обернулся против гномов. Именно благодаря большой скученности, тёмным эльфам удалось отравить так много воинов.

Сейчас со своей наблюдательной позиции Шурх видел, что гномы проиграли. Остались всего несколько очагов сопротивления, но их судьба очевидна. Глядя на то, как истребляют воинов его Дома, наследник плакал, не замечая бегущих по щекам слез.

Дроу, занятые истреблением захватчиков, не видели Шурха. Дело в том, что он стоял на входе в подземную часть города, там, где яркий свет поверхности резко переходил во тьму подземелья. Такой перепад освещения для чувствительного зрения тёмных эльфов оказался серьёзной проблемой: одинокую фигуру гнома просто не различали.

Взяв свои чувства под контроль, Шурх активировал артефакт невидимости, и, не оборачиваясь, побрел к другому входу в подземную часть города. Сердце наследника Дома рвалось на части: он оставлял в пещерах дроу своих соратников, тех, с кем вчера ел из одного котелка, тех, кто прикрывал ему спину, тех, кого знал с малолетства. Шурх убеждал себя в том, что его помощь не заметят, но, вернувшись, он сможет рассказать то, что поможет потом взять реванш. Однако вопреки доводам разума, Шурх считал себя предателем.