— О дроу ходят неприятные слухи, но оказалось, что мы не знаем вас. Знаешь, мне сейчас стыдно, что я плохо думала о таких, как ты, — от Александры шло раскаяние.

— Тебе не в чем винить себя. Про нас говорят правильно. По большей части тёмные эльфы действительно жестокие, хитрые, склонные к предательству, прекрасно обходят клятвы и думают только о своей выгоде. Это я получился такой… нестандартный.

— Почему?

Ондиил все так же обнимал Александру, руки его ненавязчиво поглаживали её спину. Княгиня не прекращала эти скромные, невинные ласки. Наоборот, он чувствовал, что ей приятно.

— Сложно сказать, — задумался дроу, — может быть, потому что я много времени провел на поверхности? Может быть, потому что встретил наставницу и раскрыл свой дар? Может быть, потому что после смерти супруги переосмыслил свою жизнь? Поставил перед собой другие цели? Не знаю.

Ондиил вдруг осознал, насколько нетипично он себя вел. Нетипично для дроу вообще и для себя прежнего. Сначала была встреча с Ладмилой, потом осознание своего дара, ученичество. Он ведь действительно видел, знал, чувствовал её стремления, её искреннее желание помочь другим, сделать их счастливыми. Для неё хотелось стать лучше: чутким, милосердным, надежным. Ондиил незаметно для себя стал перенимать её принципы, ценности, видение мира. Менталиста не обманешь притворством, только меняя себя, он мог понравиться Ладе. И он менялся.

А потом добровольный отказ от памяти. Забыть все, в том числе и свои чувства, вызывающие только боль, казалось так соблазнительно. И ведь все получилось, чувства к Ладе остыли, но все, чему она его учила своим примером, не забылось. Не особенно разбираясь в собственных мотивах, он сразу побежал спасать Александру. Ондиил, тот, каким он был до знакомства с Ладмилой, не стал бы этого делать. И, возможно, сейчас был бы вне опасности, но княгиня осталась бы в плену, и тот охранник…

— И ты не жалеешь, что стал другим?

— Нет! — Ни на миг не сомневаясь, ответил Ондиил.

Время вышло. Они оба об этом знали, но туман все не добирался до них. Александра дернулась, стараясь выглянуть из-за спины дроу, чтобы посмотреть, как скоро их настигнет творение ментальных магов. Но Ондиил лишь прижал её сильнее, закрывая обзор.

— Дай, я все-таки посмотрю, — Александра уперлась ладонями ему в грудь.

— Не надо.

— И все же…

В любое другое время Ондиил бы не решился на такое, все же воспитание накладывает свой отпечаток. Дроу обычно не проявляют подобную инициативу, но сейчас именно такой способ отвлечь внимание первым пришел в голову. Ондиил обхватил руками лицо Александры и впился поцелуем в её губы.

Княгиня растерялась только первое мгновенье, а потом со страстью начала отвечать. Пальцы Ондиила поглаживали сначала шею молодой женщины, потом спустились ниже. Вырез у платья был совсем небольшой, но крестьянское одеяние оказалось больше на размер, а то и на два. Конечно, Александра затянула корсет, но платье впереди немного топорщилось, поэтому ничего удивительного, что ладонь Ондиила (хотя он того не планировал) скользнула в вырез платья, потом опустилась ниже… а дальше он просто не смог остановиться.

Все сложилось: яркая, искренняя страсть Александры, которая по-особенному остро чувствовалась на пороге смерти; долгое воздержание; дар, пробуждающий безумное желание. Ураганные эмоции княгини захлестывали, отзывались внутри него нетерпеливой дрожью, раздували его собственный огонь. Понимание, что эта прекрасная женщина чувствует то же, что и он, сносило все преграды. Ондиил никого и никогда так не хотел.

Её прерывистое дыхание, тихие стоны, прохладные чуть подрагивающие пальцы, расстегивающие рубашку, а потом поглаживающие его грудь, заводили больше, чем самые сильные возбуждающие средства. Юбка у платья задралась сама, когда Александра захотела обнять его еще и ногой. Ондиил поднял подол выше, и вдруг осознал, что никаких панталон на княгине нет. Да и откуда бы им взяться? Он ведь принес ей только платье, а под штаны такое нижнее бельё не наденешь. Неужели там ничего нет? Это мысль заставила Ондиила зарычать от предвкушения. Его ладонь скользнула под платье, изучая, поглаживая. Какая-то маленькая тряпочка вместо белья…

Александра откинулась чуть назад, показав белую шею, и протяжно застонала. Ондиил не только чувствовал, он осязал её желание. Он купался в нем, вздрагивал вместе с ней от удовольствия, стонал. Он осознал, что сможет получить разрядку вот так, просто глядя на то, как хорошо Александре, чувствуя её всем своим естеством, всем телом, всем сердцем.

Наверное, так бы и случилось, но княгиня потянулась к его штанам. Её пальцы торопливо расстегнули ремень, и Ондиил совсем перестал себя контролировать. Он хотел бы действовать медленно, растягивая удовольствие, но прикосновения Александры будили в нем такую страсть, что разум отступал. Треснула разрываемая рукой ткань, желание стать ближе стало нестерпимым. Ондиил вжал Александру в шершавую стену. Его руки чуть приподняли её бедра…

Сейчас здесь не было гордой княжны — аристократки, молодой вдовы, оставшейся без мужа и без страны, но не сдавшейся, не сломившейся от выпавших на её долю испытаний. Здесь не было дроу — воина-мага и менталиста, собственноручно обрезавшего длинные волосы, оставшегося без жены, клана, без вассальной клятвы, по сути, не существующего для официальной власти тёмных эльфов. Здесь были только мужчина и женщина, сплетенные в объятьях, объединенные одним желанием на двоих, двигающихся в едином ритме. И оргазм, накрывший их, словно девятый вал, потопивший в удовольствии, был тоже одновременным.