– Вы не правы, Джек.

– Считайте, как хотите, но я бы не стал говорить этого безосновательно. Вчера нам дали это понять. Так что мы с бароном обязаны своими жизнями исключительно Вам, юная леди.

И, поднявшись, он поклонился мне. Это был первый раз, когда мне кто-то кланялся, хотя ни о каком благородном происхождении я никогда не упоминала. От его восторженности мне стало не по себе, и я сменила тему разговора:

– Хорошо, Джек, давайте закроем эту тему и, пожалуйста, не кланяйтесь мне больше. Вас здесь ни в коем случае не должны видеть.

– Я согласен на Ваши условия, если Вы напишете моему господину.

– Но это… шантаж какой-то, – рассмеялась я, – я даже не представляю, о чем писать. Вы точно думаете, что он ждет от меня каких-то слов?

– Я привык не думать, а выполнять приказы, леди Элизабет.

Я смутилась – значит, барон отдал ему приказ «вытребовать» от послушницы письмо! Возможно, называть Оливера Хэдли нахалом еще слишком рано, и мне следует подождать. Но при этом нужно держать руку «на пульсе», ведь я играю роль послушницы в монастыре.

Пробыв лишь пару недель в Средневековье, я не без труда научилась говорить на их языке, он слишком отличался от современного английского. С чтением было сложней, разве что повторение заученных молитв по книгам, а вот письменность я вовсе еще не освоила.

Вот так, девушка с высшим образованием из будущего оказалась необразованной для Средневековья.

–Я, конечно, пожелаю барону Хэдли скорейшего выздоровления, но лишь в нескольких словах. Понимаете, Джек, все должно быть в рамках приличия, мы же в монастыре.

– Конечно, госпожа, как пожелаете.

– Скажите, Джек, а Вы сами сможете написать под диктовку?

– Конечно, я обучен грамоте, я же оруженосец господина Хэдли! – гордо возвестил Джек.

Я спрятала улыбку, поскольку не хватало только «указующего перста» Джека для полного театрального эффекта.

– Пусть мое послание будет написано Вашей рукой, а то сами понимаете, мать-настоятельница, наказание и все такое… – прошептала я, оглядываясь по сторонам.

Джек, решив, что это конспирация, восхитился моей изобретательностью и начал писать под диктовку. Я пожелала барону скорейшего выздоровления и выразила сдержанную радость по поводу его жизнестойкости в данных обстоятельствах и попросила больше не упоминать обо мне при других монахинях. Также я намекнула, что любой рыцарь был бы рад сопровождению такого верного оруженосца. И этой похвалой я приобрела в лице Джека Глота верного друга. Я, и правда, была поражена преданностью вассалов своим господам.

А вечером того же дня я уже держала в руках ответное письмо от барона Хэдли.

Всю следующую ночь я пыталась “расшифровать” средневековые письмена. Именно поэтому я не смогла ответить на его письмо утром. Но еще до наступления новых сумерек я получила второе послание. Не выдержав, я попросила свою приятельницу Мэгги, помочь мне их прочесть. Она испугалась и начала отговаривать меня от таких греховных дел, но все-таки ее любопытство взяло верх.

Первое письмо было написано осторожным языком и весьма немногословно. Правда, в конце барон позволил себе пошутить: не переманиваю ли я на свою сторону его смелого слугу подобными отзывами. А во втором послании рыцарь выразил свое опасение, – не обидел ли он, грубый воин, каким-нибудь невежественным словом добрую леди Элизабет в предыдущем письме, отчего я замолчала. Ну вот, теперь я обязана была ему ответить!

Полночи я уговаривала Мэгги помочь мне написать барону, и столько же времени мы вдвоем ломали головы, как ответить. Я поняла, что мне уже гораздо сложнее написать сэру Хэдли, увидев его расположение ко мне. Но, Господи, это было так приятно!

Свое письмо я смогла отдать Джеку только ближе к полудню. Однако вечером я не получила ожидаемого ответа от сэра Хэдли. А утром Джек сообщил мне, что самая опасная рана сэра Оливера воспалилась, и лихорадка со вчерашнего дня уже не покидает барона.

– Мы даже не были уверены, переживет ли он эту ночь…

– Но он ведь еще жив? – выпалила я.

– Да, но боюсь, что ненадолго, леди Элизабет, – казалось, он изнутри медленно умирал вместе с господином.

Меня же, словно ударили головой о камень – настолько неожиданным было это известие. Оливер Хэдли мог умереть этой ночью, а я обижалась на его молчание в ответ! Его душа уже могла покинуть этот мир, а я бы так ничего и не узнала.

Из своего небольшого запаса лекарств, привезенных из 21 века, я вынесла подходящие Джеку и рассказала, как ими следует поить больного. Еще я попросила оруженосца во избежание порицаний со стороны настоятельницы держать в тайне мое вмешательство в лечение барона. Я очень надеялась, что смогу помочь Оливеру Хэдли. Очень надеялась.

В одну из последующих ночей мне даже приснился аллегорический сон о том, что смерть в физическом обличии кружила вокруг Оливера, будто хищник. С тех пор по утрам я в назначенном месте ждала Джека, чтобы узнать о состоянии сэра Хэдли. И тогда я поняла, что мое же участие привязало меня к человеку, который меня даже не видел.

Только когда опасность для жизни Оливера Хэдли миновала, я, наконец, смогла уснуть спокойным сном без кошмаров. На следующий день я сделала окончательные снимки фресок в главной зале благодаря фотоаппарату, встроенному в кольцо, и была вполне довольна этим двум фактам, так что особых причин задерживаться в Средневековье у меня не оставалось.