Шрифт:
– Чего-чего?
– Фанфик. Сочинение по мотивам другой книжки или другого фильма. Я буквально вчера видел что-то такое по телевизору.
– А, без понятия. Может, и по мотивам. Какая разница? Мается дурью, в общем, хотя по виду – здоровый лоб, скоро женить пора…
– Катя, не увлекайся.
– Что, Роберт Александрович, заболтала вас? Извините. Ладно, я тогда побегу, а завтра в школе увидимся. Да?
– Куда ж я денусь теперь.
Катя зашла в подъезд, а Роберт задержался на улице – вспомнил, что надо ещё сходить в магазин, докупить продуктов. И минералки – она тут местная, из источников, а пить хочется постоянно.
Вернувшись домой, он сразу же свернул крышку с только что купленной пластиковой бутылки. Та зашипела, обрызгала ему руки, но это было даже приятно. Пузыристая вода щекотала горло, прохладно проваливалась в нутро, а он всё глотал её, жадно и торопливо, пока не защипало в носу. Отдышался, крякнул и шагнул на балкон.
Южный день угасал. Солнце лежало малиново-красной пуговицей на бледной ленте заката. Край степи потемнел, горизонт прорезался чётче. Тополя из частного сектора метали длинные тени к пятиэтажкам.
Роберт смотрел, вспоминал и сравнивал с тем, что было не так давно.
Он любил Питер. Жизнь там имела совершенно особый привкус. Короткое лето-сон, бесконечный осенний сплин. Камни, пропитанные историей. Скованная Нева, туман, фонари, хохочущая однокурсница Настя…
Многое там могло его удержать.
Но вышло так, что он теперь здесь. Посреди степи, в городишке, где происходят странные вещи.
Выбор сделан, прошлое – в прошлом.
Дождавшись, пока сумерки окончательно загустеют, он перебрался в комнату и сел на диван. Рука нащупала пульт. После приступа ностальгии требовалось отвлечься, занять мозги чем-нибудь другим.
Новости, детектив, мультфильмы, концерт, погода, ток-шоу, комики, снова новости, магазин на диване, теннис…
Минуточку!
Вчера он долго смотрел спортивный канал. Причём, кажется, вот именно этот. А по соседству был сериал про башню.
Вот и отлично, пора прояснить вопрос. Иначе получается непорядок – шустрые школьники уже даже фанфики пишут, а их учитель всё пропустил.
Итак…
Роберт нажал на кнопку.
Изображения не было – лишь завеса помех.
Облом?
Нет, в тот раз ведь помехи тоже ушли не сразу. Надо подождать.
Он вдруг ощутил волнение.
Подался вперёд и замер, не отрывая взгляда от телевизора.
Электрический снег, застящий экран, начал ослабевать. Сквозь него прорисовывалась картинка, но не башня из сериала, а другая постройка, современная и знакомая. Шёл, похоже, документальный фильм.
Экран очистился окончательно, появился звук.
Роберт прислушался и не поверил своим ушам.
Глава 5
В кадре был Дом Советов, о котором Роберт сегодня вспоминал в школе. Но диктор нёс какую-то ахинею: «Ясно одно – тогда, в девяносто третьем, история нашей страны застыла в неустойчивом равновесии. Если бы сторонники Ельцина проявили больше решительности, всё могло бы пойти совсем по-другому. Танки Таманской дивизии, как известно, выдвинулись на Калининский мост. Что если бы они начали стрелять?»
Камера показала многоэтажное здание с разных ракурсов. Толпы вооружённых людей на прилегающих улицах, бронетехника, рёв толпы. Но фасад парламента белеет по-прежнему, никаких следов пожара и копоти. И депутатов не выводят на улицу…
Диктор говорил: «Давайте на минуту представим, что Верховный Совет прекратил работу, а его защитники не сумели взять под контроль останкинский телецентр. И у власти остался Ельцин. Какой была бы страна сегодня? Волей-неволей мы задумываемся об этом. Но история не имеет сослагательного наклонения. Борис Ельцин был отстранён, и новым президентом стал Александр Руцкой…»
Опять архивные кадры – инаугурация в Кремлёвском дворце, Руцкой принимает присягу, положив ладонь на текст конституции. Аплодисменты, гимн…
Не постановка и не монтаж.
Роберт чувствовал это интуитивно.
Он словно заглянул в другую реальность. Приоткрыл запретную дверь и увидел то, чего никогда не существовало. Это было дико и жутко, сознание пыталось протестовать, но он буквально прирос к экрану.
Боялся даже пошевелиться.
Сеанс, однако, оказался совсем коротким.
Изображение дёрнулось, расплылось. Голос диктора утонул в надсадном хрипе помех – а сквозь хрип этот, в свою очередь, прорвался знакомый вой.