– Я тоже полюбила это место. Не будь его, мы бы не встретились.

– А ещё я полюбил тебя. Я очень рад, что ты сюда приехала. Я счастлив.

– И я, – ответила Светлана. – Представляешь, за всю жизнь я приезжала сюда только один раз – когда появилось жильё в работу.

– Ну да, – кивнул Кир. – Ты же у нас риелтор.

– Да, всю жизнь подбирала квартиры людям и наконец-то нашла себе. Я влюбилась в это место, оно красивое, тихое.

– Оно будто из прошлого, – добавил Кир. – Насколько я могу судить обо всём остальном мире. А ты жила и даже не знала, что оно есть.

– Многие не знают, что в городе есть такой район. Когда я предлагала Голландию, почти всегда сначала спрашивали, где это, и сразу отказывались. А я нашла здесь квартирку, продала свою на Остряках – и вот я здесь. Там район такой – одни панельки, моря нет. Правда, и здесь из окна его не видно: мне не так повезло, как тебе. Но я больше никуда не хочу отсюда.

Кир невольно улыбнулся, увидев счастливое лицо Светланы.

– Теперь и тебе повезло с видом, – сказал он. – Знаешь, я больше всего хочу, чтобы здесь, в этом маленьком мире, всё было хорошо. Иногда я даже рад, что не могу уехать. На весь мир меня не хватило бы, а здесь я знаю буквально всё. Какой кот где живёт и куда гулять ходит – и то знаю. – Девушка рассмеялась. – Подожди, – Кир посмотрел на часы. – Сейчас начнётся салют.

Они подняли бокалы.

Когда отцвели все цветы в небе, распустились цветы любви. Фары последнего автобуса свернули на чёрной дороге, белый мотылёк плясал под потолком квартиры, и Кир, увидев, как засобиралась Светлана, сказал:

– Я провожу тебя.

Они шли через кольцо конечной, оживлённо беседуя, и в этот момент Кира окликнули по имени. Мужчина обернулся. Из залитой светом кабины автобуса махал рукой водитель.

– Петро, последний рейс? – отозвался Кир.

– Он самый, – крикнул водитель. – Ты забыл кое-что, слышишь? Целый день с ним катаюсь.

Кир подошёл ближе и увидел в его руке тёмный продолговатый предмет.

– Да не может быть!

– Отчего же не может? – удивился водитель. – Мне чужой паспорт не нужен. А кредитов уже понабрал! – он добродушно рассмеялся. – Шучу, конечно.

– Так ведь я же. – пробормотал Кир, открывая паспорт. Всё верно: вот его фото, фамилия, адрес, в боковом кармане – СНИЛС. – Всегда ношу его с собой.

Водитель пожал плечами.

– Выпал, видать.

– Ладно, Петро, спасибо! Я твой должник.

– Ты теперь должник Генбанка, – было заметно, что водителю понравилась шутка. Кир не отреагировал: он нащупал странное уплотнение между обложкой и паспортом. Немного повозившись, извлёк сложенный в несколько раз лист бумаги.

– Что это? – спросила подошедшая Светлана. – Паспорт?

Кир кивнул.

– А как вообще тебе выдали паспорт?

– История долгая. Но хорошо иметь много знакомств. Петро, ты в курсе, что это за хрень?

Вместо ответа затарахтел автобус.

– Мне ехать надо, – пожал плечами водитель.

Кир развернул бумагу, и Светлана прочитала вслух:

– «Дорогой Кирилл. Пусть тебя не удивляет эта форма обращения, но ты мне уж очень дорог. Хотя никогда не подумал бы и даже не смог представить. Может, мы вместе сможем найти ответ». Что это, Кир?

– Не знаю.

Они переглянулись.

г. Санкт-Петербург, набережная реки Фонтанки, частный Центр психологической поддержки

Полдень. Приём у психоаналитика.

В просторном кабинете с видом на реку на кожаном диване сидел мужчина в чёрной рубашке и крупных, немного старомодных очках. Он смотрел в пол перед собой. Напротив него за длинным столом из светлого дерева сидел психоаналитик – крупный мужчина с бородой. Он заинтересованно изучал мужчину.

– Продолжайте, Кирилл, прошу вас.

Тот встрепенулся.

– Я приезжал на Троицкую балку, Ушакову балку – это такие места в Севастополе, они напротив Голландии, через море. Я подолгу смотрел вперёд, зная, что там это место, этот маленький город в городе, куда я не мог попасть. Катера никогда не ходили – я довольно быстро понял, что Голландия закрыта для меня со всех сторон; не было способа, которым я мог бы туда попасть, – мужчина развёл руками. – Только вечерами я видел её огни, самые манящие в мире, огни, от которых хотелось плакать. Рыдать. Честно говоря, я и сейчас.

– Мне кажется, вам всё-таки важнее высказаться, – заметил психоаналитик.

– Да, я понимаю, рыдать можно дома бесплатно. Я вообще-то так не делаю, просто накатило.

– Накатило, – почему-то повторил собеседник. – Да, интересный у вас случай.

– А вы думали, я буду вам рассказывать про неразделённую любовь? – встрепенулся Кирилл. – Да, Семён Иванович? С этим ведь приходят ваши пациенты?

– Так ведь и у вас она, неразделённая. Знаете, совершенно любую проблему можно рассматривать как неразделённую любовь.