– Ой, извини, осечка вышла. Ты права. Давай я буду смотреть по сторонам, что-нибудь найдем, – уверенно сказала Урбанова. – Только мне надо будет пересесть на переднее сиденье. Как здесь отели обозначают? – Она всматривалась в дорожные знаки и мелькающие строения.

– Нормально, как для идиотов. Простенький такой рисунок кровати из шести палочек.

Дорога вилась среди полей и угодий с виноградниками и ещё какими-то плодово-ягодными бурно цветущими деревьями. Стемнело. Жилья что-то не было видно. Наконец-то появился указатель гостиницы.

– Сворачивай, сворачивай, – засуетилась Алёна.

Запыленный бимер съехал на узкую проселочную дорогу. Впереди виднелись два небольших домика.

Путешественниц, как шоком, ударил испуг, когда при подъезде к одному из них автоматические ворота захлопнулись прямо перед капотом, чуть не задев его. Подруги даже не поняли, что произошло.

– Сейчас пойду посмотрю, – Урбанова, с кряхтением расправляя онемевшую за долгую поездку спину, выползла из машины.

Она обошла гостиницу вдоль высокого сетчатого забора. Все калитки были заперты. Позвонила в домофон, никто не ответил. Стала рассматривать посетителей внутри и через окно в холле увидела мужчину с ноутбуком. Он побродил по холлу и сел в кресло. Алёна отчаянно махала руками, привлекая внимание, даже кидала маленькие камушки в стекло. Тот, смерив ее равнодушным взглядом, уставился на экран компьютера. Урбанова вернулась в машину.

– Поехали в соседнюю гостиницу. Там пока еще проезд открыт.

Пересекая линию арки, они услышали скрежет.

– Газуй! Скорей газуй! – заторопила Алёна, надеясь проскочить.

Закрывающиеся за спиной автоматические ворота едва не стукнули по заднему бамперу. Ликуя, они въехали во двор гостиницы.

– (Ну и порядочки у них в этой Франции, – подумала Урбанова. – Век живи, век учись… дураком помрешь, тьфу, тьфу, тьфу).

Утро. Париж. Что может быть прекраснее? Едешь и смотришь через окно машины на крыши с мансардами. Им повезло, они нашли бесплатную парковку недалеко от Лувра, но, подходя к музею, ужаснулись. Очередь в кассу проходила через всю площадь, огибала пирамиду и змейкой тянулась вдоль стен музея.

– Будем стоять? – без энтузиазма поинтересовалась Стелла. Она-то бывала здесь не раз.

– Давай сначала посмотрим, с какой скоростью народ двигается.

– Да вы не беспокойтесь, – включился в их разговор прохожий, отчего-то говорящий по-русски. – Очередь идет очень быстро. Сегодня первое воскресенье месяца, бесплатный день.

– Упс, – обрадовалась бережливая Алёна, – если везет, так во всем!

Ко входу люди шли молча и сосредоточенно, как к Мавзолею дедушки Ленина: медленным шагом с короткими остановками. Огромная площадь перед Лувром, пирамида, эскалатор вниз, вход, проверка на металлоискателе – и вот они в сокровищнице.

Бытует мнение, что хотя бы один раз в жизни каждому человеку следует побывать у полотна Джоконды и выдвинуть свою версию, почему же, кому и как она улыбается.

Со всемирно известной картиной Леонардо да Винчи Алёну связывала давняя история. Как-то раз, еще в начале их знакомства, Алекс пригласил ее в квартиру своего деда, который был в отъезде. По правде сказать, жениху, да и ей тоже, хотелось просто остаться наедине и впервые узнать друг друга. Гостиницы в то время были доступны только для супругов, да и то при наличии возможности забронировать номер по служебной линии или через друзей, имеющих доступ к государственной «кормушке».

Они долго топтались около двери. Увы, ключ прокручивался в старом замке. Попасть внутрь не удавалось. Но возбуждённого парня было уже не остановить. От соседей на восьмом этаже девятиэтажного дома он перелез с балкона на балкон и открыл дверь изнутри. Алёна в это время тряслась от страха на лестничной площадке.

– (Господи, только бы не поскользнулся и не сорвался), – причитала она.

От приключений «под куполом цирка» взаимный пыл несколько охладился, и они просто сели пить чай на кухне. Прямо напротив Алёны висела репродукция «Джоконды». Алекс сделал комплимент, сказав, что Алёна очень на нее похожа. Урбанова пришла в ужас:

– (Неужели я такая страшная?)

Теперь известное полотно перед ней. Подойти близко практически невозможно. В зале витает тихий гул толпы. Но она всё-таки пробралась к деревянному барьеру и продолжительное время рассматривала изображение напротив, сравнивая и противопоставляя его своему отражению в стекле перед пятисотлетним полотном. Пыталась понять, откуда же исходит загадочная улыбка. Долго примерялась, чтобы улыбнуться так же, как Джоконда, и наконец поняла. Не надо растягивать губы, как обычно делают все, особенно перед фотоаппаратом. Надо лишь почувствовать их уголки и представить себе, что ты сливаешься со Вселенной в единое целое. Они сами собой слегка поднимутся.

Стоящий рядом мужчина ахнул:

– Мадам, а вы знаете, что у вас улыбка Моны Лизы?

– Знаю! – озорно ответила Алёна и скрылась за спинами туристов.

День был замечательным. Следующим в их программе стоял музей д'Орсе.

Там Урбанова надеялась «вживую встретиться» со всеми, в кого была влюблена еще со школы: Моне, Сезанн, Гоген… В Москве, в Пушкинском музее, она могла часами бродить по залам, внимательно разглядывая знаменитые полотна. Обычно посетителей было немного, и это давало возможность, отойдя на почтительное расстояние от картины, уловить импрессионистическую мелодию в красках. Никто не мешал подойти ближе и в деталях рассмотреть каждый мазок кисти, сделанный автором в прошлом веке.