Сильнее вжималась в него, цепляясь за край пиджака, и почему-то в груди билось беспокойство. Мне так хорошо в его объятиях, тогда почему тревожно так становится? Это ведь не последний наш поцелуй. Не последний ведь?

Макс резко остановился. Уперся лбом в мой лоб и тяжело дыша, произнес:

— Мне пора. Завтра утром будь готова. Мои ребята заедут за тобой в десять.

— Зачем?

Взглянул в упор.

— Ты, кажется, хотела выяснить, кто меня… — Макс вздохнул. — Нас подставляет. И даже версию сегодня подкинула. Поучаствуешь в расследовании. Или ты против?

— У меня есть выбор?

— Нет.

Ясненько.

— Тогда я согласна.

— Вот и умница.

В прихожей Макс не притянул меня к себе, не пытался больше приблизиться, и я чувствовала себя совершенно неуютно. Обняла себя за плечи, а он лишь бросил на меня взгляд, кивнул и вышел.

Я так и осталась осталась с нарастающей внутри пустотой, пока что не находя явной причины, откуда возникло это беспокойство.

Теперь я бродила по квартире, пила кофе, стояла у окна, вглядываясь в зимнюю ночь, ветер утих, снег переливался в мерцании уличных фонарей, там, за окном, на удивление спокойно, но внутри меня нарастала тревога. И чем больше проходило времени, тем ярче осознавала — я заигралась.

Мне, конечно, не терпелось узнать, верны ли мои предположения, но одновременно с этим думала о том, что если это Паша, то на него мог выйти и Вадим. Как — не знаю, но ведь он говорил, что почти всё решил, что переговоры с этим человеком состоялись.

Меньше всего на свете, мне хотелось, чтобы Макс подумал, будто я с этим ненормальным заодно. Он и так мне не особо доверяет, но если тот, кто мстит Фараону — это, действительно, Паша, то и на меня у него может быть зуб. Конечно, вряд ли он знает, кто причастен к его подставе, и, возможно, я вне подозрений. Но что если он всё же это выяснил каким-то образом? К тому же получается, обратился к нему Вадим, предлагая наши кандидатуры в союзники, практически с моей подачи. И этот факт в этом случае Паша вряд ли скроет.

Это что же выходит? План Вадима заключался в том, что он находит союзника, хотя сейчас мне просто хотелось выяснить правду, кто за всем этим стоит. Играть больше не тянуло.

Но оказывается, и я, и Фараон у этого ненормального во врагах. Тогда мы с Максом по одну сторону баррикад. И если проигрывать, то вместе. Так, получается? А вдруг этот Паша что-то ещё задумал?

Мне очень хотелось бы ошибаться, но накрутила я себя достаточно. Теперь мне не терпелось рассказать Фараону всю правду. Первой. Пока он не услышал какую-нибудь другую версию. Но в этом случае я жестко подставлю Вадима. Черт бы его побрал. Что делать-то?

Около полуночи, вдоволь себя истерзав, всё же отправилась спать, совершенно не представляя, что ждет меня завтра.

Фараон не соврал, и ровно в десять его парни уже стучались в дверь. Я бы предпочла видеть самого Макса, но выбирать не приходилось, поэтому растянула на лице подобие улыбки и отправилась навстречу «приключениям».

Морозный воздух щекотал ноздри, а яркое солнце, отражаясь от снега слепило так нещадно, что даже глаза заслезились. Напрасно я так старательно подводила стрелки. Выразительный взгляд с размазанной под глазами подводкой теперь скорее напоминал печальный. Хоть я и старалась стереть с лица бонусы, «подаренные» солнечной погодой.

Впрочем, у меня в запасе есть второе «оружие». Новый комплект под платьем, надеюсь, до него мы сегодня дойдем. Раз с доверием у нас проблемы — будем брать штурмом. Ведь если я решусь признаться про наш с Вадимом "розыгрыш", обаяние мне очень пригодится. Очень.

Пока мы ехали, я несколько раз меняла своё решение и входила в офис Макса, решив действовать по обстоятельствам. В конце концов, спонтанные выводы — это то, что у меня выходит лучше всего.

Макс сидел в таком же огромном, как и он сам, кожаном кресле, и его мрачный вид неутешительно оповещал — новый кружевной комплект я надела напрасно. Хотя… если верить обычным угрозам Макса, то как раз наоборот.

Парни вышли, оставив нас наедине, всё это время Фараон взгляда с меня не сводил, а потом вдруг встал, обошел стол и, засунув руки в карманы, прищурился:

— У тебя загадочный вид, Кэт. Сразу напомни, не отмечаем ли мы какую-то дату?

— Пока что неизвестно, — на всякий случай оставила я себе возможность для раздолья. — Ты ведь любишь сюрпризы?

— Кажется, уже нет.

— Даже приятные?

— От тебя-то? — выгнул удивленно бровь.

— Хочешь сказать, мои тебе не нравились?

— Я приходил в восторг, — ухмыльнулся даже. — До сих пор под наблюдением центров здоровья.

Я тут же вспомнила, какой подарок сделала ему на двадцать третье февраля. Стыд я вряд ли испытывала, но вышло забавно. Пожала плечами:

— Ты сам говорил, что на день святого Валентина, не подарила тебе сердце.

— Я не имел в виду в банке с формалином.

— Это был муляж.

— Я и настоящему бы не удивился.

— Тогда зачем позвонил и сказал, что тронут, и твоё собственное сердце чуть было не остановилось от такого подарка? — как будто изумленно подняла я брови.