— Да, есть… но они слишком простые, чего хорошего можно самому придумать? Слова еще ладно, а музыку где взять?

— Ну, я например для двух зарубежных песен слова на русском придумал, очень неплохо получилось.

— Так ты поэт, для тебя это легко. А мы что…

— Можно подумать, у вас поэтов нет! — экспрессивно восклицает Лева — У нас в МГУ каждый второй пишет, самородков среди студентов полно. В Ленинграде в следующем году даже конкурс самодеятельной песни собираются организовать в рамках городского фестиваля молодежи.

— Да, ладно?! — удивляюсь уже я — откуда у тебя такая информация?

— Пилецкий рассказал — неохотно признается Коган

— Отличная новость! Надо будет нам написать об этом конкурсе, а лучшие песни опубликуем — займешься этой темой? Командировку тебе организуем.

Лева радостно кивает. Сгонять в Питер на такой конкурс — идея отличная, журнал ведь должен освещать разные стороны студенческой жизни, и культурной в том числе.

Отвечаю киевлянам и львовянам двумя песнями о Москве. Сначала исполняю «Этот город» из репертуара «Браво», а теперь уже «Машины времени», потом «Я шагаю по Москве». Песню уже многие знают и подхватывают — фильм-то сейчас крутят по всей стране.

Снова передаю гитару по кругу, теперь кому-то из пришедших гостей. Народ осмелел, уже понеслись «Шаланды полные кефали…». Причем с таким характерным одесским «смаком», что сразу становится ясно — песню исполняет настоящий одессит.

Я тем временем тихонько встаю и пробираюсь к Соне. Шепчу ей на ухо:

— Выйдем на минутку, дело есть…

Девушка краснеет, оглядывается на друзей, но послушно встает и следует за мной. Подмигнув Сониной подружке, забираю из ее рук блокнот и карандаш. В холле, не теряя времени, сразу перехожу к делу

— Сонь, предлагаю тебе исполнить новую песню дуэтом. Песня отличная, тебе понравится.

— Без подготовки? Вот прямо так?! — растерянно спрашивает Ротару

— Она несложная, и там всего три куплета. Ну, что — рискнешь?

— А слова?

— Слова я сейчас напишу.

— Даже не знаю…

Раз сразу не отказалась, значит, шанс есть, и я привожу последний, безотказный аргумент

— Разрешу тебе петь ее со сцены, станешь первой исполнительницей.

Девушка закусывает губу, в глаза появляются бесенята.

— Ну, давай попробуем…

Нерешительность Сони понятна, она еще просто не знает, какой щедрый подарок я ей сейчас делаю. Новая песня прославит ее на весь Союз, уж я-то об этом позабочусь.

Строчки быстро ложатся на лист, я вручаю блокнот со словами Соне.

— А теперь слушай…

Я пою вполголоса, девушка в это время смотрит в текст, по-детски шевелит губами. Со второго куплета начинает тихо мне подпевать. Абсолютный слух, ни разу не ошиблась!

— Все отлично, пойдем удивим всех.

Возвращаемся в столовую, и вовремя. Там уже дошло дело до блатняка — одессит с воодушевлением исполняет «Окурочек». Да, что же это такое, а?! Хотя чему удивляться. В конце 70-х, даже в приличной компании кто-нибудь нет-нет, да и затянет этот лагерный хит или что-то подобное.

— Так стоп! — прекращаю я это безобразие и забираю гитару — вот лагерные песни мы точно петь не будем.

— Почему? — удивляется одессит

— Я так понимаю, ты сидел в тюрьме?

— Нет! — возмущается парень — С чего ты так решил?!

— А с чего тогда у тебя любовь к этой теме? Восхищаешься уголовниками?

— Ну, все же поют — неуверенно пожимает он плечами — Даже у вас в Москве. Один сокурсник недавно целую бобину таких песен из столицы привез. Блатной какой-то поет, Высоцкий кажется…

— Высоцкий? — смеюсь я — никакой он не блатной. Это артист из нового театра На Таганке. Парень из очень приличной семьи и вполне интеллигентный, просто голос у него такой хриплый. А то, что ты слышал — это старье, совсем ранние его дворовые песни, дань молодым годам и послевоенным временам, когда в каждом дворе заправляла шпана и бывшие зэки. Сам он к этим песням относится с большим юмором и уже давно такого не пишет. И уж прости, но блатные песни… это вовсе не то, что нужно петь девушкам или у костра в кругу друзей.

— А что Высоцкий сейчас пишет? — осторожно интересуется кто-то.

— Отличные песни о войне, много песен для фильмов, для театральных спектаклей. Владимир Высоцкий вообще великолепный поэт, жаль, что мелодии у него довольно однообразные — привычные три аккорда.

— Ну, спой, а?

Вздохнув, провожу рукой по струнам. Вот Высоцкого я сегодня точно петь не собирался. Хотя…

— Песня называется «Братские могилы», она у Высоцкого совсем новая. Слушайте…

На Братских могилах не ставят крестов,