— Спасибо, Эл, — вторю я.

— В общем, нам только нужно взять показания, — говорит Эл.

Значит, Эл из полиции. Понятно.

— Мы нашли тело клоуна, и у нас нет совершенно никаких сомнений, что это самооборона.

— Вы бы видели, что он сделал с Грегори, — произносит Лори (?).

Я тороплюсь за трупиком Грегори, уверенный, что так будет проще протолкнуть свою версию.

— Господи, — говорит Эл. — Я любил его, насколько только можно любить говорящую куклу осла.

— Как и я, — говорю я.

— Как и весь Нью-Йорк, — поддакивает второй полицейский в форме.

— Как и я, — соглашается Лори (?).

— Расскажи, что произошло, Б., — говорит Эл. — Своими словами.

— Конечно. Ну, я выгуливал Грегори Корсо, говорящего осла, как и каждый вечер.

— Не каждый, — говорит Лори (?).

— Да, согласен. Как в некоторые вечера.

Это ее удовлетворяет, она кивает.

— И я заметил, что за мной следит этот проклятый клоун, который следил за нами весь день. Правильно?

Я смотрю на Лори (?) ради подтверждения.

— Правильно, — говорит она.

— Он даже был сегодня на моей лекции. Это все видели. Сотни свидетелей. И я обошелся с ним по-доброму, хотя, очевидно, у него не все в порядке с головой. Я даже пригласил его на сцену для дебатов. Оглядываясь назад, должен сказать, что был, пожалуй, слишком добр.

— О чем дебаты? — спрашивает Эл.

— Он заявлял, что видел фильм Катберта и что тот совершенно непохож на то, о чем рассказывал я, почти полная противоположность.

— Безумие, — отвечает Эл. — Какой безумец.

— Да, — соглашаюсь я, хотя сам внутри бушую. — Но нужно быть добрее к нашим безумным друзьям. Так нас учит Тора.

— Ты слишком прекрасен для этого мира, как говорил Винсент Ван Гог, — говорит Эл.

— Спасибо, Эл, — соглашаюсь я. — В общем, клоун напал на Грегори, а потом пошел на меня, в руках сай[157]…

— Сай мы не нашли.

— Позволь договорить. Я хотел сказать, он пошел на меня с… айфоном в руках.

— Мы не нашли… Погоди, что-то я запутался. Айфоном можно угрожать жизни?

— Они же очень твердые. И держи в уме, он уже убил моего осла, так что я не мыслил рационально.

— Это я понимаю, — говорит он. Потом, после паузы: — Но мы и айфон не нашли.

— Может, кто-нибудь его забрал. Я слышал, продажа краденых айфонов — выгодный бизнес.

— Твоя правда, — говорит Эл. — Очень хорошо подмечено. Твоя правда. Может, это тебе нужно быть копом, а мне — гением кинематографа!

Мы все смеемся.

— Короче. Мы подрались, и я, чтобы защититься, ну, забил его насмерть.

— Спасибо, Б., — говорит Эл. — За то, что вновь пережил этот кошмар. Знаю, это нелегко. — Затем копам: — У вас еще остались вопросы, ребята?

— Нет, комиссар Раппапорт.

Комиссар Эл Раппапорт! Ну конечно!

— Ладненько, — говорит комиссар Эл Раппапорт, — тогда позволим вам, очаровательной парочке, вернуться к своей жизни.

— Спасибо, Эл.

Эл обнимает Лори (?).

— Дело не в том, что он клоун, Лори. Это мы знаем точно.

Это еще что значит?

— Спасибо за эти слова, Эл, — говорит Лори (?).

Дело не в том, что он клоун, Лори? Дело не в том, что он клоун, Лори. В голове почему-то включается тревога. О черт. Клоунесса Лори! Так Лори — это Клоунесса Лори? Я присматриваюсь к ней и пытаюсь представить в клоунском гриме.

— Что? — спрашивает она.

— Ничего.

Эл обнимает меня. И уходит вместе с полицейскими. Мы с Клоунессой Лори, наверное, какое-то время смотрим на дверь, словно вдруг испугались остаться наедине друг с другом, словно из-за этого ужасного события между нами разверзлась какая-то пропасть.

— Наверное, нам лучше попытаться уснуть, Сюсипуся, — говорит она.

— Ладно. Хорошая мысль.

— Мне очень жаль, Малыш Милыш, — продолжает она. — Тебе, должно быть, та-а-ак тяжело.

— Да ничего.

— О-о-о, Дружок-Пирожок, — говорит она и заключает меня в объятья.

— О-о-о, — отвечаю я.

В спальне я смотрю, как она раздевается. Она довольно хороша, и я чувствую, как натягивается ткань пижамных штанов. Вдруг осознаю, как я рад, что родился в Соединенных Штатах во времена, когда мне могли провести обрезание во взрослом возрасте в Ожоговом центре имени Ожега и Шрайбера. Так она не заметит, что я не еврей. Это возвращает к вопросу о ермолке. Можно ли снимать ее перед сном?