– Я не планирую открывать своё имя. Никогда. Я тебе много раз об этом говорила и удивлена, что ты до сих пор этого не понял, - произношу четко, глядя на дорогу впереди.

– Ты не можешь ручаться, что информация никогда не просочится, - замечает Глеб.

– Ты прав. Но я сделаю всё возможное, чтобы этого не случилось.

Мужчина качает головой, но ничего не отвечает.

– Это ты вынудил меня дописать роман в срок и отдать его нашему издательству: я бы справилась с Романом Николаевичем, но с тобой бороться было трудно. Поэтому я была вынуждена продолжить весь этот фарс. И, знаешь, - поворачиваюсь к нему, - я не жалею.

– Что ты имеешь в виду?
– холодно уточняет Глеб.

– Я не жалею, что написала его. Не жалею, что три месяца назад нашла способ, как сбрасывать своё напряжение. Не жалею, что рискнула и смогла завершить книгу в срок. Я ни о чём не жалею. И если тебя неким образом не устраивает моя позиция по этому вопросу, тебе придётся как-то с этим смириться. Потому что дело уже сделано, документы подписаны, а книга появится на полках через несколько дней.

– Давно ты стала такой дерзкой?
– без эмоций спрашивает Глеб и останавливает машину, - Выходи.

Отстёгиваю ремень безопасности и выбираюсь из салона. Напряженно слежу за тем, как мужчина подходит ко мне и, не стесняясь камер на парковке, берёт за плечи.

– Раз ты у нас теперь такая храбрая, думаю, самое время рассказать всем о нашем романе, - неожиданно произносит Глеб, изумляя меня до глубины души.

– Что?.. Почему сейчас?..
– чувствую, как сердце начинает бить где-то в районе шеи, - Глеб, пожалуйста, давай не торопиться!

– Откуда этот страх в голосе? Не так ты разговаривала со мной минуту назад, - мужчина берет меня за руку и ведет к лифту.

– Бондарёв, заканчивай. У меня есть определённая репутация в издательстве. И не тебе, временному работнику, её разрушать!
– цежу негромко, заметив нескольких работников, направлявшихся туда же, куда и мы.

– Так, вот, как ты ко мне относишься? Как к временному работнику?
– нехорошо усмехается Глеб и почти заталкивает меня в кабину.

– Ты уйдёшь из издательства!
– напоминаю ещё раз и довольно громко; закрывающиеся дверцы мне в помощь: мы сумели добраться до лифта раньше всех, - Как ещё я должна к тебе относиться?! Естественно, как к временному работнику! Или я чего-то не знаю?

– Похоже, ты Меня не знаешь. Потому что, если бы знала, не стала бы всё это говорить, - сжимая мою руку, произносит мужчина, глядя мне в глаза.

– Дай угадаю, раньше ты был мстительным и мерзким?
– бросаю ему, не двигаясь с места.

Лифт медленно едет наверх…

Глеб неожиданно перестаёт причинять мне боль и даже отпускает моё запястье.

– Ты права. Я был мстительным.

Больше он ничего не произносит. Отступает от меня и разворачивается лицом к дверцам, ожидая, когда лифт остановится.

– Глеб… - протягиваю, опустив голову.

Мужчина никак не реагирует, погрузившись в свои мысли.

– Боже ты мой, мы реально ссоримся из-за такой ерунды?
– спрашиваю, закрывая лицо рукой.

– Чего ещё я не знаю?.. Какой ещё секрет у тебя припрятан - до поры до времени?
– негромко уточняет он.

– Глеб, это не было обманом, - качаю головой, - формально мы тогда ведь даже не встречались...

– Мы и сейчас не встречаемся формально. Мы просто спим друг с другом.

– Глеб… - предупреждаю его серьёзным голосом.

– Ах, да: ещё ты не хочешь рассказывать о нас своим коллегам, - припоминает мужчина, - это всё, что нас объединяет. Это - и твой секрет авторства.

– Хорошо! Я сегодня же всем сообщу о нас!
– взрываюсь, устав препираться с утра пораньше.

– Не бросай слов на ветер, - притянув меня к себе, предупреждает Глеб.

Поднимаю на него взгляд… Как же он меня раздражает!.. И как притягивает к себе одновременно!

Это ужасно бесит!

– Это… Ева… Глеб… - растерянно протягивает Саша.

Саша?..

Отрываюсь от его глаз, поворачиваю голову и смотрю на второго редактора, застывшего перед лифтом. А также на толпу сотрудников, стоящую за ней…

– Прошу прощения, - выпутываюсь из рук мужчины, поправляю свою одежду.

Изумление на лицах от этого действия не убавляется.

– Мы уже давно встречаемся. Просто не афишировали, - спокойно произносит Глеб, зачем-то ставя всех в известность, а затем сухо улыбается работникам, которых от нас тут же отрезает дверца лифта.