– Решили использовать физическую силу? Несмотря на то, что презираете её?
– Глеб смотрит на меня с такой неприязнью, что впору заорать на него и просветить, что это именно он здесь - главное зло! И это именно он вызывает у меня подобные чувства!

– В борьбе с такими паразитами все средства хороши, - цежу, с ненавистью глядя на него.

– С паразитами?..
– недоверчиво усмехается мужчина, а затем резким рывком притягивает меня за запястья, вынуждая телом упереться в него, - Вы совсем не следите за своими словами. Даже как-то обидно, что я по глупости принял вас за профессионала.

Мне неприятна его близость. Я хочу его пнуть. Или разбить стул об его спину. Мне противно то, что я вынуждена ощущать его через одежду. Но одно меня откровенно радует: что из-за своей злости на него я не чувствую страха.

Тем временем Глеб наклоняется ко мне, сминая мою зону комфорта и врываясь на личную территорию без какого-либо зазрения совести, и произносит мне в самое лицо:

– Для вашей же безопасности… советую со мной не спорить. И включить функцию цензуры произносимых слов. Вы для меня - мгновение, которое я с легкостью забуду. А я могу стать тем, кто разрушит вашу жизнь.

– И много жизней вы разрушили до того, как пришли сюда?
– бросаю ему в ответ.

– Достаточно, - через небольшую паузу произносит Глеб, и я понимаю - он не врет.

Он действительно может это сделать.

– Отпустите меня, - мой голос звучит сухо.

Никто никогда не сможет сказать, что в этот момент я была напугана. А я была.

Как только мои запястья получают свободу, я делаю шаг назад, начиная медленно их растирать, а затем оглушаю Глеба мощной пощёчиной, завершающей симметричный рисунок на его лице.

– Ты… - в глазах мужчины появляется настоящая ярость.

– Я нарою на тебя информацию, Глеб Самойлович, - просто сообщаю ему.

Мужчина смотрит на меня некоторое время... а затем начинает смеяться. Искренне так - словно ему очень нравится всё, что здесь происходит.

– Ну, Ева, - неожиданно беззлобно отвечает он, - ты меня взбесила.

А вот теперь мне просто до жути страшно.

– Знаешь, что я делаю с теми, кто меня бесит?
– всё также «на позитиве» сообщает мне исполнительный директор.

– И что же?
– напряженно уточняю.

– Я давлю на их слабости.

У меня уходит секунда на то, чтобы понять - о чём он, а затем…

Ещё один резкий рывок и такой же резкий захват: я оказываюсь в руках этого человека, абсолютно не имея шанса выбраться без посторонней помощи.

– Боюсь, мальчик твой отправится в отпуск. Он просто не выдержит моей конкуренции, - сообщает мне мужчина, в глазах которого нет ни грамма симпатии.

Стоп… Чего?!

– Готовься, Ева. Эти три месяца станут для тебя тяжелым временем, - в голосе Глеба появляется предупреждение, а затем меня, ласково так, целуют в щёчку - после чего небрежно отталкивают и стряхивают несуществующую грязь с рук, - контракт я ещё раз пересмотрю. Но если вы не предложите альтернативы, гарантирующей отсутствие простоя в производстве - Стефания его подпишет.

– Будет вам… альтернатива, - с уже откровенно нескрываемой неприязнью сообщаю ему, чувствуя напряжение в каждой клетке своего тела.

– Отлично. Буду ждать к завтрашнему дню на своём столе, - сухо улыбается Глеб и выходит из офиса.

Мать моя… мама.

Что за монстр пожаловал в наше издательство?

В итоге, весь вечер убиваю на создание идеального контракта для Стефы. Сама не понимаю, зачем я это делаю? Но, черт возьми, теперь это дело принципа! Да, я могла бы согласиться на подобный контракт для какого-нибудь проверенного автора, который пишет книги самостоятельно и выпускает по пять романов в год, не напрягаясь. Но в случае Стефании…

Откидываю ручку в другой конец гостиной и роняю лицо на ладони.

Ну, с какой стати я так завелась из-за всей этой ситуации?.. В конце концов, никто меня к стенке не припирает и не заставляет писать за неё книги!

Так в чём дело? В какой момент я начала воспринимать все выпады Глеба, как личное оскорбление? Ведь дело лишь в моём собственном ко всему этому отношении!..

А мы столько всего друг другу наговорили…

Как-то глупо всё это…

– Я запуталась… - бормочу, растирая лоб.

– Тебе не даёт покоя твой суровый начальник?
– подаёт голосок Ксюша, сидевшая на диване с поджатыми под себя ногами и журналом в руках.

К слову, журнал был перевернут вверх тормашками.

То есть… она в него даже не заглядывала.

…

И давно она за мной наблюдает?

– Мне не даёт покоя моя реакция на него, - отвечаю на пределе искренности.

– Ты влюбилась?
– тихонько шепчет соседка, поднимая брови, после чего растерянно уточняет, - А как же Сева?..