Когда заканчиваю свою речь, смотрю на Глеба всё также, без агрессии. Он должен понять, что я не с ним воюю. Я объясняю правила игры.

Это просто нужно знать прежде, чем идти по коридорам, размахивая новым договором, как Великий Спаситель Издательства.

Только и всего.

– Ева, ты… - выдавливает из себя Стефания, едва сдерживая слёзы; к слову, смотрит она на меня, как на предательницу.

Бог мой, неужели он ей так сильно нравится?..

– Стефа, я не помогу тебе ни одним советом, если ты сейчас пойдёшь к Роману Николаевичу и поставишь свою подпись. Просто знай это, - ровно произношу, расставляя все точки над «ё».

Я не настолько глупа, чтобы не осознавать - на кого на самом деле ляжет тяжесть этого контракта.

– Это что, шантаж?
– даже немного удивленно уточняет Глеб.

– Шантаж - это угроза с целью вымогательства… - поясняю для тех, кто не знает значения слов, - а мне ничего не нужно. Чтоб было совсем понятно: мне ничего не нужно ни от вас, ни от Стефании, ни от Романа Николаевича, ни от нашего издательства в целом. То, что я здесь имею - я имею заслуженно. И большего не желаю.

– Но вы угрожаете Стефании, - замечает Глеб.

– Что не буду ей помогать? Ну, да, это страшно, - начиная разбирать документы на своём столе, протягиваю с улыбкой.

– Стефания, оставьте нас одних, пожалуйста, - очень медленно и с расстановкой произносит господин исполнительный директор, и я чувствую, как эти двое объединяются против меня... поскольку Стефа соглашается и выходит из офиса, одарив меня таким воинствующим взглядом, что впору испугаться.

Наверное.

– Вы интересный противник, Ева, - протягивает Глеб неожиданно мягким и тягучим голосом, затем кладёт ладони на мой стол, - даже не знаю, что с вами делать…

– Позвольте мне работать - это всё, что от вас требуется, - также мягко произношу, откладывая бумаги в угол стола, - по сути, мы с вами сталкиваемся лишь по одной причине…

– Из-за вашей наглости?
– приподнимает бровь мужчина.

– Из-за вашего желания залезть во все дыры, - сухо улыбаюсь, наклонившись в его сторону.

Затем возвращаюсь в прежнее положение и пробуждаю спящий компьютер.

– Это прозвучало довольно грубо, - замечает Глеб.

– Прошу прощения, но это именно то впечатление, которое вы создаёте, - отвечаю ему предельно вежливо.

– Вы даже понятия не имеете, с каким огнём сейчас играете, - словно даже изумленно протягивает Глеб, но при этом в его глазах веселье переплетается с азартом и чем-то очень нехорошим…

Тем, что может подтвердить его слова - я это чувствую.

С некой уверенностью в том, что этому человеку всё по плечу.

Странное ощущение от в общем-то банальных слов…

– Да я и знать не хочу, если уж совсем по-честному, - признаюсь на волне искренности и поднимаюсь на ноги.

В горле пересохло от всех этих словесных баталий.

– А зря. Ведь, если бы я захотел залезть во все дыры, поверьте, я бы уже в них был.

Застываю на месте, чётко уловив угрозу в его словах. Угрозу и…

Резко перевожу взгляд на мужчину.

– А теперь я вас попрошу следить за словами, - произношу медленно и четко.

– А что такое?
– усмехается Глеб, глядя на меня очень нехорошо, - Только вам можно пользоваться подобными словесными оборотами?

– Я понять не могу: вы действительно злодей? Или только я пробуждаю в вас самое плохое?
– удивленно смотрю в его лицо.

– Вы много на себя берёте. Впрочем, как обычно, - бросает мне мужчина с высоты своей позиции, - даже странно, что такая смелая на работе, в жизни вы представляете из себя довольно жалкое зрелище.

– Что вы сказали?
– чувствую, как сердце начинает бить в набат.

– Ваш панический страх перед мужчинами, - спокойно поясняет Глеб, доводя моё сердцебиение до откровенной аритмии, - поначалу я не мог сложить все пазлы и не понимал, почему вы встречаетесь с кем-то моложе себя на столько лет, но теперь мне очевидно: только рядом с таким сосунком вы ощущаете себя в безопасности. Потому что не чувствуете от него угрозы. От меня - почувствовали. И пулей выскочили из машины. А с ним - даже зажиматься в тёмном углу себе позволили! И я понял, откуда растёт это доверие: из вашей уверенности, что вы сильнее его. Поэтому я и говорю… жалкое зрелище.

Чувствую, как лицо, пылающее жаром, совершает худшее из предательств: оно позволяет глазам наполниться слезами.

Меня в жизни так не оскорбляли…

Первая пощёчина прилетает ему от правой руки, мгновенно обжигая мою ладонь. Вторая почти долетает до цели - но застывает, перехваченная мужчиной.

– Это. Было. Больно.
– произносит он по слогам. И произносит совершенно серьёзно.

– Не уверена, что вы знаете, что такое боль, - сообщаю ему голосом, лишенным интонаций, и вновь замахиваюсь правой рукой - но меня вновь останавливают.