— И ещё я купила ингредиенты для супа, Никит. Сам сваришь. Мне надо ехать.

— Ты чего? Откуда я знаю, как супы варить? Да и вообще...

Возмущённый взгляд матери прервал мою тираду.

— Девочке надо набираться сил. А у меня бизнес, и нет времени на твоих, так называемых, клиенток. В конце концов, ты ее притащил сюда, ты и заботься о ней. И да, вот ещё... — маман покопалась в одном из пакетов, и моему взору явилась упаковка презервативов.

— Ну это уж слишком!

— Не слишком, Никита. Я не хочу, чтобы мой сын полжизни выплачивал алименты.

По-видимому, по моим раздувающимся ноздрям матушка поняла, что я готов взорваться. Она подхватила свою дамскую сумочку и направилась к выходу. Уже стоя в дверях, сказала:

— Положи курицу в кастрюлю. Вари часа два. Соль по вкусу. Лук, морковь, — мама пожала плечами. — Ничего сложного, сына.

Она послала воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив меня в растерянности стоять посередине комнаты.

— Конечно, клиентка, — пробормотал я. — Кто же ещё...

Мой взгляд остановился на коробке с презервативами, лежавшей на столе.

Твою ж за ногу, почесав затылок, я понёс продукты на кухню.

Да не буду я ничего готовить! Как будто нельзя было купить готовый суп. Что за бред!

Пока я на чем свет стоит ругал всех и вся, руки сами достали какую-то кастрюлю. Наполнили ее до краев водой. Я только надеялся, что курица будет ощипанная. Кто знает мою матушку — она любительница покупать продукты на местном рынке. Никогда не забуду несчастного запеченного поросёнка, грустно глядевшего на меня из духовки. Мне было тогда лет шесть.

Курица хоть и была не очень большого размера, но мне пришлось отлить из кастрюли значительное количество воды. Я достал пару морковок. Интересно, а зелень от неё тоже надо бросать в суп? Помнил, что, когда ел куриный бульон, там тоже плавало что-то зеленое. На всякий случай нарубил ботву помельче и бросил в кастрюлю. С самой морковью пришлось изрядно повозиться. Вот как эти женщины ее чистят? После того, как я снял ножом шкурку с моркови, понял, что двух будет недостаточно. Пришлось достать ещё парочку. Ну и конечно же, добавил ещё зелени. Теперь самое главное — это почистить и порезать лук.

Я видел маму плачущей много раз во время этого процесса. Может быть, завязать лицо какой-нибудь тряпкой или полотенцем и попробовать порезать лук наощупь?

Эта идея мне понравилась. Я бросился в ванную комнату и только там, мельком глянув в зеркало, сообразил, что до сих пор в костюме. Черт побери, мой костюм от «Бриони»!

Надеясь, что ещё не поздно, я сбросил с себя пиджак и рубашку, оставшись обнаженным по пояс. Взяв полотенце, я вернулся на кухню. Перед тем как завязать глаза, положил перед собой разделочную доску и нож так, чтобы я мог безошибочно их найти с закрытыми глазами.

Вздохнул, мысленно перекрестился.

Казалось, едкий запах лука проникает сквозь поры. Во всяком случае, намотанное на моё лицо полотенце, помогало слабо. Удивляюсь бабской выдержке. Если я когда-либо женюсь, то за один такой подвиг, как резка лука, буду носить супругу на руках. Я громко всхлипнул, ещё и ещё раз...

Господи, какая жара! Словно я была в аду. Похоже, во сне именно там и находилась, поэтому мне виделись какие-то кошмары. Еле разлепила веки. Где это я? Хотела вскочить, но не тут-то было. Голова закружилась. Воспоминания тревожной волной начали накатывать на меня словно морские волны во время прилива.

Побег из дома, дурацкая авария, больничная палата, папочка с этой мегерой и... Никита. Остальное я помнила вообще смутно. Я спала, потом пришла эта странная тётка ростом с вершок. Боже!

Вспомнила. И тут же почувствовала дополнительный жар, бросившийся мне в лицо. Помню себя голой, и она, Зоя, кажется, моет меня и потом обтирает полотенцем. Я закрыла лицо руками. Лишь бы никого больше не видеть.

Не знаю, сколько я так сидела, если бы не услышала чей-то всхлип. Кто в доме? Мать Никиты?

Всхлип повторился. Она плачет? Что-то произошло?

Я слезла с кровати, быстро прошла к двери и распахнула ее.

Хорошо, что я держалась рукой за косяк.

Прямо передо мной стоял полуголый мужик с махровым тюрбаном на голове, закрывающим также и всё его лицо. Именно этот человек и издавал эти странные звуки. В руках у него был нож.

Я ахнула. Мужчина на миг прекратил что-что там резать, мотнул головой. Тюрбан размотался, и полотенце упало на пол.

— Никита?