– Что ж ты, Терентьев,- укорило быдло,- мимо ехал, а меня с собой обедать не взял.

– Милости прошу откушать с нами борща, - сказал, кланяясь, умный купец.

– Не буду за одним столом с былом есть!
– закричала Матрена.

– А тебя кто просит, - отвечало быдло, усаживаясь, - ты давай мне еду таскай!

– Не спорь с ним, жена,- шепнул купец Матрене,- как бы хуже не было.

Матрена перемогла себя и стала ухаживать за гостем. Быдло навернуло миску борща, потом вторую, потом весь горшок и попросило еще.

– Весь горшок умяло, вонючее,- злобно прошипела Матрена кухарке, забегая на кухню.
– Неси ему кашу, сил моих нет смотреть на прорву.

Быдло съело кашу и похвалило:

– Вкусно!

Сказав это, оно вспомнило Ефима Кулагина и спросило:

– А гусь с яблоками - это вкусно?

– Нет! Невкусно!
– закричала с кухни Матрена.

– Непременно попробую...

Быдло съело гуся, съело три больших пряника, съело пирог с черникой, запило все пятью ковшами кваса и осталось довольно:

– Хорошо кормишь, Терентьев! Пожалуй, я у тебя поселюсь.

Услышав эти слова, Матрена на кухне взвыла и повалилась с лавки. Хозяину тоже стало не по себе. Но сообразительный купец нашелся:

– Да разве у меня хорошо! Вот, знало бы ты, как у царя кормят!

Быдло так и подскочило:

– А как? Вкусней пирога с черникой?

– Да что пирога! Там яства... да что рассказывать, это попробовать надо.

– Непременно к царю поеду,- загорелось быдло.
– Что ты сидишь, Терентьев, иди лошадь запрягай.

Купец тотчас вышел и запряг коляску. Он сказал Матрене:

– Может, и казнит меня царь Гордей за то, что я ему падло привезу, но если оно тут останется, нам всем конец.

Терентьев попрощался с семьей, перекрестился и повез быдло в столицу. Дорогой они въехали в темный лес. Купец опасался разбойников и попросил быдло помолчать. И точно: в самом глухом месте раздался свист, на дорогу перед коляской рухнула ель, и из-за деревьев выскочили люди с ружьями и саблями в руках. Это была ватага Вальдемара Курносого. Они называли себя бессребренниками, потому что их вожак учил, будто все зло от серебра, не говоря о золоте. Поэтому разбойники отнимали у проезжающих серебро, не говоря о золоте, а заодно и все остальное. Поговаривали, что они собираются затеять смуту и не сегодня-завтра захватят столицу. Купец имел с бессребренниками кое-какие дела: покупал кое-что из добычи и иногда подвозил им припас. Но теперь у Терентьева не было с собой ни припаса, ни денег, и купец перепугался.

Разбойника узнали купца.

– Э, да это Терентьев! Ну, что, припас нам привез или деньгами будешь рассчитываться за прошлый товар?

– Ой, нет, ребятушки, ничего не привез, в другой раз, бормотал Терентьев, озираясь на все стороны.

– Эти... глаза злые... лица скучные... давно не мылись...
– как называются?
– спросило быдло.

Никто не обратил на него внимания. Разбойники выволокли купца из коляски, перевернули вверх ногами и потрясли.

– Да при нем и денег нет!
– разозлились они.

– Это безобразие, что купец Терентьев не привез нам ни припасу, ни денег,- решил атаман.
– Будет справедливо, если мы вздернем его на осине.

– Ой, ребятушки, отпустите меня, на обратном пути все привезу,- умолял перепуганный купец.

Но разбойники уже ладили петлю. Быдло поняло, что его собираются лишить возницы. Оно строго крикнуло:

– Эти... давно не мылись... лица злые... отпустите купца, он меня в столицу везет!

Разбойники суетились возле купца и ничего не слушали. Рассерженное быдло гаркнуло:

– Я кому велело отпустить Терентьева!

На этот крик бессребренники оглянулись.

– Это кто с тобой, Терентьев?

– Не знаю, братцы,- лопотал купец,- только вы его лучше не трогайте да и меня отпустите!

Ватага обступила коляску.

– Да это падло!
– воскликнул один, пихнув быдло рукой и рассматривая ладонь.

– Точно, падло!
– подтвердил другой, нюхая свой палец.
– Терентьев, ты что, в золотари записался?

Разбойники засмеялись. Вальдемар Курносый забрался на пенек и произнес речь:

– Это возмутительно, что мы ходим пешком, а какое-то говно ездит в коляске и нам указывает. Необходимо немедленно вывалить его из коляски и забрать ее в погашение наглого долга хапуги Терентьева!

– Вонять начну!
– пригрозило быдло.

Но разбойники с криками "ура" уже наклоняли коляску. Быдло рассвирепело. В лица нападающих ударила такая чудовищная вонь, что на несколько секунд они ослепли и оглохли, а затем с воплями ужаса кинулись наутек. Они бежали со всех ног, но когда пришли в себя, то увидели, что барахтаются на одном месте по уши в говне. Довольное быдло заливалось в коляске.