Дерзкий и вызывающий взгляд, который уходил в небо, потух, стал растерянным. Макс сел и схватился за грудь, и первые слова, которые он произнес после приступа удушливого кашля, прозвучали на арене, в ее абсолютной, священной тишине, удивительно не к месту:

— Кто ж вас учил так реанимировать, дилетан…

Здесь его чувства и его сознание зашли в тупик. Сознание твердило, что он мертв, чувства говорили обратное, все это в совокупности привело к неизбежному финалу: Макс Ковальски, только что воскресший из небытия, грохнулся в обморок, как семнадцатилетняя девица.

Лавина новичков обрушилась на Одонар как-то неожиданно и даже обидно. Будущие артефакторы прибывали обычно отовсюду: на практику или на работу — со всей Целестии, осиротевшие дети магов — из спаленных деревень, приютов и с больших дорог, а за юными артемагами отряжали специальные звенья поиска. Иногда их притаскивали, как когда-то Фрикса и Геллу, даже из других миров.

Но больше двух новеньких за один месяц Одонару редко удавалось увидеть, а здесь случилась катастрофа, которая была возможна раз в столетие: четырнадцать новичков явились в три дня, и еще вскоре должен был случиться выпуск в целестийских школах, и это уже обозначало прибытие новых практикантов.

Во всех взрослых мозгах Одонара от этого факта с непостижимой скоростью включилась программа самосохранения. Сперва Экстер Мечтатель вызвал Феллу Бестию через Хета. Фелла очень быстро смекнула, что именно ей хотят поручить, и орала еще до того, как шагнула в кабинет начальства:

— Черта с два, Мечтатель, ты понял меня? Я руководитель боевых звений, на мне лежит большая часть учебного процесса, Арктурос возрожден, а ты хочешь, чтобы я…

Немного погодя, Бестия поняла, что выкрикивает все это по адресу титанической стопки бумаг, которая громоздится на столе Экстера. Перед стопкой стоял хрустальный шар. Из шара доносился умирающий голос:

— Мне очень жаль, Фелла… но… возникли некоторые трудности, и я не могу пока присутствовать в артефактории… этого требует Семицветник. И я знаю, что не в твоих обычаях возиться с новичками, но я просто подумал… может, в таком случае ты поможешь мне с этими документами? Когда Магистры прилетали наблюдать за Правым Боем, один их дракон был загружен целиком. Кажется, они слегка обиделись за ту историю с комиссией и этой… бюрократией Макса…

Его слова прервал громкий и злобный хлопок двери. В воздух спланировали и опустились на стопку бумаг три скорбные головки маргариток. Вообще-то они стояли в вазочке на столе, но теперь были срезаны чьим-то острым боевым серпом.

Фелла Бестия вызвала Фрикса, который тоже прекрасно разобрался, чего от него хотят.

— Да я… ты что, серьезно?! Я ж артефактолог, меня даже теорики не воспринимают всерьез. Конечно, до тех пор, пока не начинают крякать или просить, чтобы их подоили. Да ты сама сколько раз говорила, что по мне плачет Опытный Отдел!

— Ты предпочтешь, — не спеша выговорила Бестия, — чтобы по тебе плакали друзья и родственники?

Фрикс уплелся из ее кабинета с таким видом, будто на его плечи взвалили четверть Одонара. Радуга еще не успела уйти на следующую фазу, как он попросил Хета отыскать Мелиту для «важнейшего разговора». В результате разговора Мелита оказалась ответственной за всех новичков, которые прибыли или прибудут в Одонар.

— Что он такое сделал, чтобы ты согласилась?! — поразилась Дара, когда услышала об этом от самой Мелиты.

— Просто я не могу устоять, когда передо мной ползают на коленях, плачут и обещают достать звезду с неба…

Девушка размахнулась и с ликующим видом плюхнула на стол пачку папок.

— Пока что я очень внимательно не изучала, так что можете посмотреть — может, там есть что интересное. Кажется, один пытался убить своего отца по причине «а надоел!». Еще двоих родители бросили в лесу, кажется, по этой же причине. Четверо сирот — с этими все понятно, хотя одной шесть лет: маловато для уровня теорика, но что поделаешь. Дальше, там еще есть очень странный тип, с ним придется повозиться, потому что у него не нулевой уровень, и уж точно не нулевое желание украсть то, что видит…

Кристо почти не слушал, он был в эйфории от того, что Мелита наконец пригласила его к себе. Оглядывался. Мелита делила помещение с еще одной практиканткой — отдельно жили только действующие артефакторы — и ее половина была сплошь оформлена в пастельных тонах и заставлена тем, что полагается девушке. Здесь были контрабандные журналы о моде и несколько целестийских трактатов о том, как хорошо выглядеть при помощи магии; на полках разложены симпатичные безделушки. Кое-где вперемешку валялись бисер или вышивка — всегда незаконченная. Обертки от шоколадок из внешнего мира были приклеены на стену, а пониже их помещался ряд бутылочек с ароматическими маслами или духами. Непорядок вносили только лекарственные зелья и бинты, которые почему-то в изобилии встречались среди этого великолепия.

Зато Дара была настороженна с того момента, как ее и Кристо пригласили «на чай и ириски». Сейчас она поинтересовалась:

— А зачем нам обо всем этом знать? Разве мы как-то связаны с новичками?

Мелита подарила им светлую улыбку.

— Ну, я подумала — вы не откажетесь помочь. Фрикс подкинул Бестии мысль, что недавние практиканты скорее помогут малышам влиться в коллектив, и Фелла разрешила мне взять в помощь кого угодно из бездействующих звеньев…

— Но ведь может быть вызов во внешний мир, и тогда нам придется идти…