– И долго ты будешь обижаться?

– Я не обижаюсь, – сдержанно сказал Володя.

– А почему ты не пошел провожать папу?

– Не захотел. Можно мне пойти к морю?

Мама пожала плечами:

– Иди.

Теперь Володя старался выйти из своей комнаты попозже, когда отец уже уезжал. Почему же он сегодня так долго?

Наконец папа ушел. Володя вышел, выпил молока, взял кусок хлеба и пошел к морю. Мама с девочками, наверное, уже завтракала, она не возражала, что Володя чем-то перекусывал сам, главное – явиться к обеду.

Возвращаясь с моря к обеденному времени, мальчик увидел отъезжающий экипаж. Кто это мог быть? Отец со станции всегда приходил пешком, да и рано ему. Он открыл калитку, навстречу выскочила Эля:

– Где ты болтаешься? Ты знаешь, кто приехал?

– Кто?

– Иди, смотри!

Володя поднялся по ступенькам, остановился и прислушался. Низкий мужской голос говорил:

– Ничего, Сонечка, не так уж было трудно добираться. А видеть вас хотелось.

Не может быть. Он недоверчиво улыбнулся и открыл дверь.

– Володенька! Маленький мой!

Володя бросился к бабушке. Она обняла его, прижала к себе:

– Мальчик! Маленький мой мальчик! Ты посмотри, Моисей, какой он у нас красавец! Какой большой! Мальчик мой, мальчик…

– А мне-то дай моего мальчика посмотреть…

Но бабушка не выпускала Володю из объятий, и дед обнял их обоих. Володя повернулся, одной рукой обхватил деда, другой продолжал обнимать бабушку.

– Пойдемте обедать теперь, – сказала мама, – только тебя и ждали, Володя.

– А что его ждать? – нахмурился дед, – не пришел – без обеда…

– И что ты говоришь, Моисей? – возмутилась бабушка, – пусть мальчик кушает, когда хочет.

Володя улыбнулся. Родители, переезжая в Петроград, оставили его на полгода у бабушки с дедушкой. Как его баловали! Как любили, как нежили! Дед пытался притворяться строгим, ругал, но это было как-то несерьезно, нестрашно, и Володя знал, что стоит подойти, обнять деда, как тот мгновенно размякнет, обнимет в ответ. Отец приехал за ним, и хоть Володя и скучал по маме, но так не хотелось уезжать, даже плакал на вокзале. Отец строго спросил, почему он ревет, как девчонка, но дед тут же отца одернул:

– А что ему, уже и плакать при тебе нельзя? Следи за собой, Яков!

Отец уже был в столовой. Все стали рассаживаться, бабушка поманила Володю:

– Иди со мной сядь, мальчик. Анечку с другой стороны посадим, а Элю вот к дедушке.

– Как вы доехали? – спросила мама.

– Прекрасно, Сонечка, прекрасно! Яков послал столько денег, что нам хватило на такой вагон, в каком мы и не ездили никогда…

– А какой вагон? – спросил Володя.

Отец нахмурился:

– Не перебивай.

Дед Моисей поднял тяжелый взгляд, пристально посмотрел на отца и повернулся к Володе:

– Вагон – как международный, ну вот такой, в каком вы, наверное, в Берлин ездили. Два дивана, сеточка для вещей… Я тебе потом расскажу, как там все было.

Володя кивнул.

Бабушка продолжила рассказывать про путешествие, про ресторан, в котором они обедали, про то, как она купила по игрушечке всем детям. Потом она стала выяснять цены, попутно обращаясь к детям:

– А ты что, Элечка, ешь плохо?

– Я не люблю такой суп.

Дед хотел что-то сказать, но посмотрел на сына и промолчал.

– А ты, Володенька, любишь?

– Люблю.

– Он у нас все любит – все ест, умница, – сказала мама.

– Умница, – подтвердил дед.

После обеда Володя потащил бабушку и деда к морю:

– Пожалуйста, пойдемте? Тут лодки, и такое море! Оно мелкое, конечно, не так, как в Кенигсберге, но тоже хорошее! Пойдемте?

– Бабушке и дедушке надо отдохнуть, – сказала Эля.

– Да? – огорчился Володя, – ну… тогда потом.

– Да что ты, Володенька, – тут же встала бабушка, – мы и не устали совсем – в таком вагоне ехали! Пойдем, мальчик, покажи нам что хотел, и ты, Моисей, вставай.

– Мама, может быть, все-таки отдохнете с дороги? – спросил отец.

– Нет, Яков, пойдем погуляем… Пойдем, Володенька!

Володя протащил деда с бабкой по всей Оллила – показал и море, и футбольное поле, и большой парк.

– А там – железная дорога, – показал он.

– Знаем, Володенька, мы же приехали оттуда, – сказала бабушка.