Шрифт:
Потом Нине делалось скучно, и она тоже садилась подшивать бумаги. Володя сердился:
– Нина, это моя работа!
– Да я ж деньги-то не буду брать, – удивлялась Нина, – мне просто скучно. Давай скорей уж подошьем и гулять пойдем?
Погуляв, они приходили домой, и Володя садился заниматься.
Мама приходила домой поздно, немного читала Анюте и сразу ложилась. После службы она бегала по разным знакомым и инстанциям – хлопотала за мужа, рассказывала, что он очень хороший, нужный инженер, с большим опытом, что его место в Петрограде.
Через пять месяцев ее хлопоты увенчались успехом, и инженер Альберг вернулся домой по вызову строительного треста. Он сразу же приступил к работе, домой приходил поздно, в свободное время отсыпался у себя в кабинете.
Дома стало куда сытнее, и как-то Володя поймал себя на том, что ему странно не испытывать постоянное чувство голода. Еда была всегда, самая простая, но была. Сразу все наладилось и в школе – после завтрака дома все уроки казались легкими, все запоминалось само собой. У Нины учеба с едой связана не была. Школа ее интересовала больше как место встречи с подругами, где можно было поболтать, подурачиться, побегать. Каждое утро повторялось одно и то же:
– Опаздываем, да? Черт возьми, Володя, я что-то сегодня никак проснуться не могла….
– Ты устала? Как себя сейчас чувствуешь? – пугался он.
– Да ну тебя. Ты совсем как папа – тот тоже: не ходи в школу, отдохни, устала… лимоны побежал доставать. Ничего не устала, все хорошо.
– Ну смотри.
Они шли до школы. Нина что-то рассказывала, Володя молчал. У самых дверей он подозрительно спрашивал:
– Нина, а ты задания приготовила?
– Ну так, – отвечала обычно Нина, – да что с тобой? Сейчас вот литература будет, я у тебя и перепишу.
– Так сегодня же проверочная работа.
Нина махала рукой.
На литературе она быстро переписывала задание по алгебре.
– Объяснить? – шепотом спрашивал Володя.
– Не надо, – шептала Нина в ответ, – переписала же… Мне бы еще на проверочной как-то у тебя списать. Черт, уйти, что ли… последний ведь урок – сказать, голова заболела…
Списать не всегда получалось, учителя были недовольны:
– Смирнова! Ты же у нас умная, почему же учиться не хочешь?
Володя тоже возмущался:
– Ты что, неучем хочешь быть?
Нина отшучивалась, переводила разговор на другое, а как-то раз, когда Володя был особенно резким, задумчиво сказала:
– Я не буду неучем, Володя. Я много читаю.
– Чарскую! – поддразнил он.
– Не только. Чарскую я читала, когда была маленькой. Сейчас продается столько книг…
– И что ты читаешь?
– Гончарова.
– А что именно?
– Сейчас «Обрыв».
Володя недоверчиво покачал головой:
– Он же длинный какой.
– Да. Но я быстро читаю. Ты-то сам читал?
– Читал, конечно.
– Мне Марфенька больше всех нравится.
– Марфенька? – возмутился Володя, – что там может нравится? Она же пустая, она же… самка!
– Кто?
– Ну… самка. Она только и хочет, чтобы детей нарожать и дома сидеть с ними. Она старорежимная.
Нина озадаченно посмотрела на него:
– Во как. Так и я тоже старорежимная.
– Ты хочешь детей нарожать и дома сидеть? – спросил Володя и покраснел.
Нина усмехнулась:
– А что ты покраснел? Да, хочу.
Володя нахмурился:
– Знаешь… теперь, когда столько всего нового…
– Чего нового?
– Женщины работают – в женсоветах, комитетах, ведут кружки, вот у нас в доме ясли открыли! А лекции? А библиотеки…
– Я знаю. А что тут нового? Это уже давно. Моя мама вела кружок по чтению на заводе у рабочих, читала там лекции по истории, а в Галиче они с подругой в селе открыли библиотеку, присматривали за деятельностью больницы… Только при этом она хотела растить своих детей, и если бы не умерла, у нее их было бы много!
– Ты думаешь, Марфенька твоя вела бы кружки?
– Может быть. А если и не кружки, то вспомни сам – как она заботилась о крестьянах, еще девочкой! Это Вера ничего не делала, только по обрывам бегала со ссыльным… И этот тоже – бездельник. Ну, Райский.
– Как это Вера бегала по обрывам со ссыльным? – возмутился Володя, – она просто не хотела мириться с положением женщины! С таким положением…
– С каким?
– С таким! У женщины только и пути было, что замуж! И детей рожать! Я от тебя не ожидал такого! Ты мыслишь, как Марфенька! Ты самая настоящая Марфенька!