Рэв остановился и огляделся, затем быстро снял одежду и, в два счёта, размяв затёкшие мышцы, обернулся. Переход в зверя давно давался ему безболезненно. Даже приятно дать выход копившимся внутри эмоциям.

Ветки хрустели под лапами. Сначала волк ступал осторожно, чувствительные уши улавливали тысячи звуков, не слышимых в ином обличье. Лес снова стал родным и понятным, в этом мире не существовало своих и чужих, тех, кому можно помочь и тех, кто должен выжить самостоятельно.

Волк перешёл на бег. Деревья проносились мимо, мелькали перед глазами, мелкие животные в страхе затаивались в тени, крупные шарахались в сторону от злобного жёлтого взгляда. Сейчас оборотень понимал тех, кто предпочёл навсегда остаться в зверином теле. Ни мыслей, ни изматывающей боли, которую нельзя зализать шершавым языком.

Стремительная гонка завершилась, когда Рэв выбился из сил. Он вернулся на то же самое место, отдышался и принял изначальный вид, даже не почувствовав боли. Только сожаление.

Зато теперь оборотень был уверен в сделанном выборе. Тот казался ему единственно правильным. Сын Луны сдержит обещание.

Рэв обратился к единственной женщине, которая могла помочь.

Бывшая жрица вначале изумлённо смотрела на него, но потом задумалась и кивнула.

— Вы правильно сделали, хозяин. Не сомневайтесь! — сказала Боана, глядя в глаза. — Только Древние Боги могут её спасти. Но я не обладаю силой чистокровных. Только их знаниями.

— Значит, нам нужен и чистокровный? — Рэв в задумчивости ходил по кабинету, изредка останавливаясь у окна, и бросал взгляды на хмурое небо, словно искал там ответы.

— Я этого не сказала. У вас есть часть той силы, которая нам нужна.

Оборотень резко обернулся:

— Объясни прямо.

— Уж не знаю как, но с тех пор, как Леонтина стала вашей женщиной, я вижу в вас отблеск её силы. Её Дара. Конечно, он не такой яркий как у чистокровных, но для зелья вполне хватит.

— Что это за ерунда?! — сама мысль, что их магия могла затронуть и его, коробила и приводила в ужас.

— Хозяин, я не знаю, почему так получилось. Да это и не важно, главное — у нас есть всё, что нужно. Но за возвращение Леонтины в мир живых вы отдадите часть жизненной энергии. Вы проживёте меньше, чем могли бы.

Рэв кивнул и дал знать Боане, что согласен. Жизнь без Леонтины представлялось ему бессмысленной. Одно дело — знать, что она жива и, возможно, счастлива где-то. На это оборотень ещё мог бы пойти, но видеть, как смерть забирает любимую совсем молодой, да ещё и по его вине…

— Тогда я начну приготовления. Мне понадобится ваша кровь, совсем немного.

— Кода снадобье подействует? — оборотень старался сосредоточиться на результате, игнорируя врождённое отвращение к магии Древних.

— Никто этого не знает. Оно может и не помочь. Будем надеяться на лучшее.

Рэв был уверен: план сработает. Он сам не мог объяснить, откуда взялась подобная уверенность, но твёрдо решил, что другого пути нет.

Весь день он провёл как на иголках, каждый час посылая слуг в храм Фенрира узнавать, нет ли изменений в состоянии Леонтины. К счастью, девушка всё ещё боролась за жизнь.

«Подожди немного, Тина! — шептал он, радуясь, что хотя бы тому, что она больше не испытывает сильной боли. Клеймо на бедре жгло еле ощутимо. — Скоро я помогу тебе».

Едва на Вервик опустилась ночь, они с Боаной молча вышли из ворот дома и пешком направились к храму. Оба сосредоточенные, помнящие о том, что по дороге туда и обратно нельзя произносить ни звука, как и отвлекаться на посторонние вещи. У них есть только одна попытка!

У постели девушки дежурила послушница. Она удивлённо округлила глаза, увидев две молчаливые фигуры в дорожных плащах с наброшенными на головы капюшонами. Узнав Рэва, послушница поклонилась и выскользнула из жарко натопленной комнаты.

«Побежала докладывать Ясмине, — усмехнулся про себя оборотень. — Без разницы, лишь бы не мешали».

Он подошёл к окну и распахнул створки, впустив свежий воздух. И лишь после этого решился взглянуть на спящую.

Черты лица Леонтины заострились, дыхание было еле слышным, на щеках горел лихорадочный румянец. Болезнь потихоньку забирала её жизнь.

«Успели вовремя», — подумал Рэв и дал понять спутнице знак начинать обряд. Сидя с закрытыми глазами, он вслушивался в незнакомые слова, которые шептала над зельем Боана и чувствовал себя так, словно от него то тут, то там отщипывают по кусочку плоти. Оборотень ощутил непривычную для волка усталость, ему захотелось лечь навзничь и уснуть на тёплой от нагретого солнца земле. И пусть луговые травы над головой тихо переговариваются о чём-то с ласковым ветром.

Боана тронула мужчину за плечо, он с трудом разлепил веки и подошёл к постели Леонтины. Дыхание девушки стало ровнее и глубже, сейчас она выглядела заснувшей от усталости после тяжёлой работы. Рэв вытер платком выступивший на её лбу пот и погладил по спутанным за время болезни волосам.

Бросив ещё один взгляд на спящую и убедившись, что ей немного легче, он поспешил вслед за Боаной, державшей для него дверь и сердито поглядывающей на часы. Прохладный ночной воздух придал сил, Рэв стряхнул с себя вялость и бодрым шагом направился к дому, радуясь весеннему запаху, который уловил его чувствительный нос.