В такой компании я проделал путь домой, сделав только одну попытку прояснить своё положение, на что получила ответ:

— Иногда всем нам хочется казаться кем-то ещё, госпожа. Помните, я уже говорил вам это в центральном парке? Вопрос ведь не в этом, верно?

Я смотрела ему в глаза, пытаясь сообразить, насколько много известно этому рыжебородому добряку и его услужливой супруге. Если всё, то я пропала.

— В чём же, Томас?

— В том, какова наша истинная цель. И насколько далеко ради неё мы можем зайти.

— И в чём ваша истинная цель?

— Узнавать тайны тех, кто живёт рядом с хозяином, госпожа. Только и всего. Это называется забота.

— Я думала, это называется доглядом, — съязвила я, и разговор затух вплоть до того момента, как в сопровождении слуг я вошла в дом.

Томас, жестом отпустив Иветту, провёл меня в отремонтированный кабинет Рэва. Хозяин уже ждал меня там, сидя за столом, откинувшись на спинку кресла.

Вид у него усталый, будто оборотень много работал, а результаты оказались ничтожно малыми.

Я присела на кресло напротив и вздрогнула, когда за спиной тихонько закрылась дверь.

Рэв изучал меня, но ничего не говорил. Я тоже предпочитала отмалчиваться и не отводить взгляд. В голове было пусто, а на душе тревожно.

— Понимаешь, почему тебя сюда привезли?

— Я здесь живу.

— Не играй пустыми словами! Лучше отвечай и не задерживай нас обоих, — Рэв нахмурился.

— В чём я провинилась?

— Терпеть не могу эту стадию разговора, — усмехнулся мужчина и встал так быстро, что кресло, скребнув ножками, отъехало назад. Хозяин подошёл к приоткрытой створке окна. — Всегда одно и то же. “Не понимаю, не виновата, не делала”. За тобой следили, Леонтина, и ты должна была вести себя осторожнее. Топорная работа.

— Я случайно встретила вашу невесту, — с горечью ответила я, смотря себе под ноги. — Хотелось послушать, вот и всё.

— Что ты надеялась услышать?

— Правду. Она вас совсем не любит.

— А вы, женщины, способны на чувства? Кроме похоти и низменных инстинктов?

Стало так обидно за себя, что захотелось хлопнуть дверью и уйти прочь из дома. В груди клокотала злость на хозяина и всё его окружение. Мало того, что меня обвиняют в похоти, хотя кто бы, как говорится, заикался, так ещё и осуждают естественное в моём положении любопытство. Было бы странным, если бы услышав из уст незнакомой волчицы его имя, я пожала плечами и прошла мимо!

— А вы сами-то способны? Все холодные, рассудительные до зубовного скрежета…

Договорить мне не дали.

Рэв обошёл вокруг стола и склонился надо мной, опершись о подлокотники кресла. Я была вынуждена поднять голову и посмотреть на него снизу вверх. В глазах хозяина был голубой лёд.

— Ты следила за мной с самого начала. Пыталась сблизиться всеми средствами. А когда тебе это удалось, сразу начала выспрашивать слуг и рыться в корзине для бумаг.

Рэв принялся ходить из угла в угол, сейчас больше похожий на разъярённого волка, чем на цивилизованного мужчину.

Я слушала, понимая, что лучше не перебивать.

— Эти странные отлучки по ночам на берег реки, запах костра и клеймо, возникшее после первой же близости. Очень похоже на проклятие.

— Ваши лазари определили бы магический след, если бы он действительно существовал, — коротко вставила я, получив взамен свирепый взгляд. Мне стало страшно, словно я стояла в одиночестве посреди поля, слушая раскаты приближающегося грома.

— И теперь ты принялась шпионить за Селестой.

Рэв остановился и посмотрел на меня, словно ждал оправданий. Но я молчала: говорить о том, что всё совсем не так, как он думает, значило бы раскрыть свои чувства. В лучшем случае я получу взамен угрюмую жалость.

— Тебе есть что сказать?

— Я случайно подслушала разговор вашей невесты, — выдавила я из себя и вскинув голову, смело посмотрела в глаза хозяина. Мне очень хотелось, чтобы он поверил мне.

— Иного ответа я и не ждал. Ты переедешь в другой дом. В ближайшее время. Возможно, сюда ты не вернёшься.

— Передариваете меня как скот?

Я чуть не задохнулась от ярости и обиды.

— Это просто другой дом. Он тоже принадлежит мне, но там будет не за кем и не зачем следить.

Я поднялась на ноги, будто осуждённый, выслушивающий приговор.

— Когда же?

— Через пару дней, может, чуть меньше.

Если хозяин искал на моем лице смятение, испуг или страх, то его ждало разочарование. Внешне я была подобна глыбе льда. Как женщины его вида.

Рэв коротко кивнул и сделал знак, что я могу удалиться. Я так и поступила, чувствуя на спине взгляд, призывающий меня обернуться. Пятно на бедре потеплело, но не я.

Я точно знала, как мне следует поступить. Рэв сам всё решил за нас обоих. И на то, чтобы предать его в руки Ордена, у меня будет пара дней, а, может, и чуть меньше.