Его ладонь скользит вверх между моих бёдер, и он ласкает мою ногу чуть ниже трусиков большим пальцем. Это заставляет меня извиваться. Я хочу, чтобы он поднялся еще выше.

— Ответь мне, — громыхает он.

— Д… Да.

Его тёмная бровь выгибается дугой, и он скользит рукой выше под мою юбку, словно проверяя, не лгу ли я. Когда его большой палец касается моих мокрых трусиков, его зелёные глаза темнеют от похоти.

— Такая плохая девочка, — бормочет Адам. — Подними свою юбку.

Я удивлённо моргаю, услышав его дерзкие слова. Я не могу поверить, что мы делаем это, что бы это ни было. Я быстро хватаю подол своей юбки и начинаю медленно поднимать её. Он спросил, согласна ли я на всё. Я так глубоко увязла, что у меня никогда не будет никакой надежды выбраться обратно.

Его дыхание прерывается, как только мои трусики появляются в поле зрения. Чёрные кружевные прозрачные шортики. Судя по голодному выражению его лица, Адам видит всё, что хотел.

— Я хочу, чтобы ты лежала у меня на коленях.

Дрожь страха пробегает по мне, и я бросаю на него испуганный взгляд. Его жёсткий взгляд смягчается, и он улыбается мне.

— Я не сделаю тебе слишком больно, детка. Доверься мне.

Детка.

Я вздыхаю и затем опускаюсь к нему на колени. Я чувствую себя ребёнком, свесившимся с него и готовым к порке. Его гигантская ладонь ласкает мою задницу поверх трусиков с таким благоговением, что я едва сдерживаю стон.

— Дело в том, Элма, — бормочет мужчина. — Ты должна быть чертовски тихой. Здесь многое поставлено на карту.

Я решительно киваю.

— Понимаю.

— Ты можешь быть тихой?

— Могу.

— Как я могу быть в этом уверен?

Я поворачиваюсь и пытаюсь поднять на него глаза.

— Не знаю.

Он дёргает себя за узел галстука и начинает развязывать его.

— Может, нам заткнуть тебе рот, красавица?

Моя кожа горит от желания.

— Д… Да.

— Плохая девочка.

Он очень нежен, когда обматывает галстук вокруг моего лица. Он подносит шёлковую ткань к моим губам и крепко завязывает её на затылке. Слюни текут у меня изо рта и капают на пол.

— Сейчас я тебя отшлёпаю, — тихо бормочет Адам, открывая ящик стола. Что-то холодное и металлическое скользит по задней части моих бёдер. — Этим.

Я взволнованно всхлипываю, и он свободной рукой гладит меня по волосам.

— Не волнуйся, детка. Будет больно только мгновение. Хорошо?

Кивнув, я сжимаю свою задницу, готовясь к этому. От его мрачного смешка мои трусики почти промокли. Я никогда в жизни не была так возбуждена.

— Ты моя, чтобы целовать, — резко произносит он. — Понятно?

Шлёп!

Я задыхаюсь от крика, когда огонь обжигает мою задницу. Слёзы подступают к моим глазам, и еще больше слюны вытекает из моего рта. Моё сердце бешено колотится в груди. Я думаю, что сейчас заплачу, но тут он начинает массировать кожу.

— Плохие девочки заслуживают наказания, верно? — спрашивает Адам.

Слёзы капают из моих глаз, но я киваю. Я в восторге от того, что он перестал бороться. Видеть, как он теряет контроль, чертовски сексуально.

Шлёп!

И снова он быстро успокаивает боль ладонью. Я становлюсь возбуждённой и нуждаюсь в большем количестве его прикосновений.

Шлёп!

Этот удар самый сильный, и я не могу сдержать рыданий, которые вырываются из меня. Он развязывает галстук вокруг моей головы и подтягивает меня к себе, чтобы я оседлала его. По моим щекам текут слёзы. Я в равной степени смущена и возбуждена. Адам бросает линейку на стол и обхватывает моё лицо руками. Я наклоняюсь, чтобы заглянуть в его серьёзные зелёные глаза. Я просто теряюсь в них. Его большие пальцы смахивают мои слёзы, и он нежно целует меня в губы.

— Эти губы мои, чтобы целовать, — бормочет директор, прижимаясь к ним. — Верно?

— Д… Да, — выдыхаю я.

Адам ухмыляется.

— Хорошая девочка.

Я расслабляюсь рядом с ним. Его член твёрд и напрягается под брюками. Не спрашивая разрешения, я трусь об него, снова ища удовольствия. Он издаёт глухое ворчание.

— Ты думаешь, что раз я назвал тебя хорошей девочкой, то теперь ты можешь кончить? — у него игривый голос.

Я улыбаюсь ему.

— Да.

— Ты слишком много на себя берёшь, — упрекает он, но в его голосе нет злобы. Он хватает меня за горло своей рукой и притягивает ближе. — Дай мне этот сексуальный ротик.