Шрифт:
В 1998-м она снова стала чемпионкой.
За месяц до того чемпионата ей было суждено пережить первую олимпийскую трагедию в своей спортивной жизни. На Игры в Нагано Мишель приехала в роли стопроцентного фаворита. Всего за неделю до этого выиграла чемпионат США, причем ее выступление было признано лучшим за всю историю женского одиночного катания. Что наглядно подтверждалось оценками – 15 «шестерок» за два проката.
Чуть ли не больше, чем сам турнир одиночниц, в Нагано мне запомнилась пресс-конференция Кван и ее тренера Фрэнка Кэролла после короткой программы. Кэролл много говорил об искусстве в целом, умении ученицы «слышать» музыку, трактовать образ, шутил, что победная программа досталась ему всего за 4 доллара 95центов – столько стоил уцененный компакт-диск с записью концерта Рахманинова. А под конец добавил:
– Мы вообще не думаем о золоте!
– Мы о нем мечтаем, – в полной тишине зала непроизвольно выдохнула Кван.
Возможно, именно там, когда победа не состоялась (Мишель проиграла 14-летней Таре Липински), между спортсменкой и тренером пробежали первые трещинки. А может, это случилось чуть позже. Очевидно другое: за четыре года, разделившие Игры Нагано и Солт-Лейк-Сити, взаимопонимание в идеальном союзе было неуловимо нарушено.
Сейчас уже не помню, на каких соревнованиях это случилось, но точно так же, как в Нагано, на пресс-конференции после не очень удачного для себя выступления, когда Кэролл стал говорить, что спорт есть спорт и, с его точки зрения, все в порядке, Кван вырвала микрофон и, срываясь на крик, выпалила: «Ничего не в порядке! Ничего!»
Они расстались перед Играми в Солт-Лейк-Сити. До этого Кван сумела выиграть еще два чемпионата мира подряд – в 2000-м и 2001-м. Тогда же она дала отставку хореографу Лори Ничолс, которая на протяжении всей карьеры Мишель ставила для нее потрясающие по красоте программы. Причина угадывалась без труда: видимо, в какой-то момент Кван сочла поддержку своего ближайшего окружения недостаточной. А раз так – дальнейшая совместная работа не имела никакого смысла.
В Солт-Лейк-Сити Кван проиграла снова…
В фигурном катании нередко бывает, что спортсмен в начале произвольной программы заваливает какой-то особенно важный для себя прыжок и, забыв обо всем, начинает (как правило, безуспешно) «гоняться» за ним: пробовать повторить снова и снова. Решение Кван остаться в любительском спорте еще на один четырехлетний олимпийский цикл больше всего напоминало именно такую гонку за призрачным олимпийским золотом. Она стала работать со Скоттом Уильямсом, но после выигранного в 2003-м в Вашингтоне еще одного мирового чемпионата ушла и от него. Новым тренером стал Рафаэль Арутюнян. А перед олимпийским сезоном Кван неожиданно обратилась за помощью еще и к Татьяне Тарасовой. Та согласилась («Когда спортсмен до такой степени хочет добиться результата, отказать ему невозможно»).
Втроем они проработали все лето. В один из дней, оставшись с Тарасовой вдвоем в раздевалке, Кван вдруг сказала тренеру:
– Наверное, это ненормально и очень трудно объяснить, но я до сих пор очень хочу соревноваться. Мне кажется, что ни в каком профессиональном шоу я никогда не найду того, что столько лет составляло смысл моей жизни. И очень боюсь, что сама жизнь потеряет смысл…
Услышав это, Тарасова не выдержала, заплакала.
Тем летом Кван проделала титаническую работу. Новая система судейства ударила по ней наотмашь. Все то, чему фигуристка училась на протяжении почти двадцати лет, в рамках появившихся требований не тянуло даже на второй уровень сложности. В возрасте, когда большинство ее ровесниц уже заканчивают карьеру, Мишель пришлось учиться многим элементам заново.
Это получилось. Перед началом сезона Кван постоянно приглашала на свои тренировки экспертов из Американской федерации фигурного катания, и те подтверждали: слабых мест в программе пятикратной чемпионки мира не осталось.
А потом случилась травма, которая вывела фигуристку из строя на несколько месяцев.
Проблемы со здоровьем появлялись у американки и раньше. По-прежнему беспощадное отношение к себе в тренировках и постоянные переохлаждения привели к артрозу тазобедренных суставов. Первый раз это дало всерьез знать о себе в 2004 году в Дортмунде, в период акклиматизации, когда все болячки неизменно обостряются. Затем история повторилась в Москве. Любые мало-мальски действенные рекомендации медиков по возможному лечению натыкались на жесткое неприятие матери Кван («Сначала ты должна родить здоровых детей, а потом можешь сколько угодно принимать сильнодействующие препараты»).
Попытки лечить артроз традиционными китайскими методами иглоукалывания не давали эффекта. Не на такую боль они были рассчитаны. И не на столь истерзанный нагрузками организм.
В Турине заболевание вспыхнуло по новой. Сам климат альпийского предгорья часто оказывается для ревматиков чрезмерно опасным. Возможно, Кван имело смысл приехать на Игры еще раньше: временн'aя разница в девять часов требует как минимум девятидневной адаптации. В этом случае Мишель имела бы шанс пережить акклиматизацию в режиме более спокойной работы, а после этого плавно подвести организм к привычным тренировкам. Она же, наплевав на недомогание, бросилась в Игры как в омут. По ночам просыпалась от невыносимой боли, но изо всех сил запрещала себе даже думать о том, что не сумеет выйти на олимпийский лед.
Последней каплей стала церемония открытия. Простояв несколько часов на холоде, Мишель окончательно поняла: все кончено.
Она еще раз появилась на катке следующим утром – после очередной бессонной ночи. Какими-то нечеловеческими усилиями заставиласебя пойти на тройной прыжок. Упала. Снова начала разбег – и снова рухнула на лед. После третьей неудачной попытки, еле передвигая ноги, заскользила к выходу.
Потом была пресс-конференция, на которой Кван, безуспешно сдерживая слезы, объявила: она снимается с соревнований.