ИСУ отклонил оба протеста. Первый, вернее, даже не рассматривался, так как был подан российской стороной слишком поздно – через два дня после соревнований в короткой программе. На второй последовал лаконичный ответ: «Оценки, выставленные бригадой арбитров, были честными и корректными».

Главная беда российских чиновников заключалась в полном незнании своих прав и существующих в спорте законов. И в атавистическом, глубинном страхе перед самостоятельным принятием каких-либо решений, даже когда все права на их стороне.

Канадцы, выцарапавшие вопреки всякой логике олимпийское золото для своей пары, шли, по сути, совершенно противозаконным путем. Им повезло – своего добились. Более того, добились официального награждения. А после того как канадская и российская пары изобразили на пьедестале общую радость, у большинства журналистов (и не только российских) в памяти осталось лишь одно: о русских вытерли ноги.

Спортивные руководители России до того награждения молчали, а после него начали возмущаться вслух. Но почему же тогда никому из них своевременно не пришла в голову мысль о том, что Елене Бережной и Антону Сихарулидзе вообще не следует во второй раз подниматься на пьедестал? Свое золото они выиграли (в отличие от канадцев, которые его просто получили). И гимн для них сыграли. Хотят канадцы поучаствовать в персональной церемонии по поводу персонально выколоченных из МОК медалей – ради бога. Но при чем здесь мы? Отказались же бронзовые призеры – китайцы. Ведь нет и не может быть закона, по которому в данной ситуации можно наказать российских фигуристов или страну в целом за игнорирование спектакля, в котором их фактически вынудили участвовать?

Так же запоздало пришло понимание того, что шанс повернуть ход борьбы в женском турнире в свою пользу после короткой программы у нас все-таки был. Пусть крохотный, не дающий никакой гарантии. Но был.

Слез за кулисами после женского финала в Солт-Лейк-Сити лилось немало. Плакала Мишель Кван, так и не сумевшая выиграть свою последнюю, как она считала тогда, Олимпиаду – падение перечеркнуло все надежды. Глотала злые слезы Слуцкая: соотношение судейских голосов 4:5 – самое обидное, что только может случиться на Олимпийских играх. Бились в истерике, не веря собственному счастью, Сара Хьюз и ее тренер Робин Вагнер.

В Турине Хьюз сидела совсем рядом с трибуной прессы. Она приехала поддержать родную сестру. Но болела, как мне показалось, за Слуцкую. Этот феномен трудно объяснить: нередко случается, что олимпийский чемпион, закончивший выступать, внутренне испытывает гораздо больше симпатий к спортсменам своего поколения, особенно к тем, у кого выиграл сам, нежели к тому, кто пришел на его место.

На Коэн же чемпионка Солт-Лейк-Сити смотрела с некоторой ревностью и даже легким превосходством. Во взгляде угадывалось: «Я уже выиграла Олимпиаду. Сумеешь ли ты?»

Есть немало спортсменов, искренне полагающих, что Игры ничем не отличаются от любых других соревнований. Не получилось стать первым – ничего страшного. И ведь не поймешь – то ли действительно ничего, то ли форма самозащиты такая. Мол, не очень-то и хотелось. Вот, к примеру, у канадца Курта Браунинга пять высших наград мировых первенств, четыре Олимпиады за спиной – и ни одной, даже бронзовой, медали Игр. Мешает это Браунингу, а с ним и всей Канаде считать фигуриста великим? Да ничуть!

Но есть и такие, для кого проигрыш на Играх становится крахом всей спортивной жизни. Со временем притупляется боль, вроде бы затягиваются раны. Но присмотреться – раны зияют, да так, что врагу не пожелаешь.

Таким – нечеловеческой силы – ударом обернулись туринские Игры для пятикратной чемпионки мира Мишель Кван. Всю свою спортивную жизнь американка мечтала именно об олимпийском золоте, была крайне близка к победе еще в Нагано-1998, но в итоге осталась ни с чем.

Наверное, никому не дано понять, за что судьба так беспощадно обошлась с этой уникальной спортсменкой. Сейчас уже во всем случившемся видится некий символизм: на своих первых Играх – в Лиллехаммере – Кван готовилась выступать, но так и не вышла на лед. В Турине – на последней Олимпиаде – сюжет повторился.

В Лиллехаммере ей было 13. Почти ничем непримечательный вне катка крохотный ребенок преображался, едва коньки касались льда.

– Я обратила на Мишель внимание именно тогда, – сказала мне в Турине Татьяна Тарасова. – В какой-то момент она начала исполнять «спираль» – элемент, в котором фигуристы обычно стараются отдохнуть, поберечь силы, – и в этой ласточке было столько мощи и рвущейся наружу страсти, что мне даже стало не по себе. Так кататься дано только великим.

Примерно тогда же трехкратная олимпийская чемпионка Ирина Роднина, работавшая в международном центре фигурного катания в Лейк-Эрроухеде, рассказывала:

– Когда Кван тренируется на льду, трудно поверить, что человек вообще способен на такую работу. Мы всегда думали, что так много, как работают российские фигуристы, не работает больше никто в мире. Но по сравнению с Кван остальные – просто непроходимые бездельники.

Свой первый чемпионат мира Кван выиграла в 1996-м в Эдмонтоне. С крошечным превосходством опередила китаянку Лю Чен. Через год уступила корону соотечественнице – Таре Липински. Поражение было логичным: у Кван начались проблемы созревания. Как рассказывали очевидцы, на тренировках в Америке Кван падала в голодные обмороки, стараясь справиться с начавшим расти весом. И при этом продолжала работать как сумасшедшая.