Сын ходил между поваленными деревьями, чёрной травой и поломанными кустами, разводил руками, будто соединяя всё и всех и был отрешён полностью от реальности. Вдруг с кончиков пальцев сына стали возникать капельки влаги и струится на мёртвую землю. Куда они капали, там начинала произрастать жизнь. Трава, букашки стали передвигаться, оленёнок попытался встать на ноги рядом с умершей мамой. Сын подошёл к ней и обнял почерневшее тело. Олениха вздрогнула и стала подыматься. Дор застыл в изумлении. Его мальчик стал источником живительных вод и жизни! Проснулась память предков. Дар всё интенсивней двигал руками, глаза засияли голубизной, вода потекла сверкающими струйками. Постепенно стали восстанавливаться тела, стволы, растения, насекомые.

Дор смотрел потрясёнными глазами, и ему виделось кружение огненной, живой энергии жизни в хороводе его трёх дочек. Они ли это задержались в этом мире? Он не знал, но поклонился мерцающим образам. И слеза горячей каплей обожгла щёку.

— Отец! Я должен уйти. Я должен нести частицу жизни. Пусть оживляется всё вокруг. Столько боли и смерти.

Он взял свою котомку, обнял отца и стал удаляться в оживающем лесу. Отец не мог его задерживать. Сын вырос. У него своя судьба. А ему самому надо идти дальше. Куда и зачем? Дойти до окраины этого мира. А там уж сердце подскажет.

– -

Я проснулась после тяжёлого сна, который не запомнила. Мне надо разобраться с собой, кто я и что хочу делать? Мир, куда я попала, нуждается в помощи, в спасении. Народы в опасности и уже многих отдали смерти и переходам. Не для этого рождаюся, чтоб быстро уйти. Должно быть развитие этого мира, взаимодействие людей и природы. Император готовит следующее наступление. Ему нужны земли, видимость могущества, ублажение своих амбиций. И в огонь своей прихоти он готов бросить жертвы, много жертв. Это война. Почему она во всех мирах одинакова? Почему психология властителей так похожа и отвратительна? А я, чувствую ли боль других людей или так и осталась непроницаемой для чужих страданий? Я не знаю ответа. Но что-то должна делать.

Я вспомнила приют, где жила. Столько жестокости проявлялось в детях, тех, кто старше и сильнее по отношению к младшим и слабым. Помню глаза Тима, мягкого и скромного мальчишки, который постоянно хотел кушать. Голод, казалось, съедал его, страдание постоянно было маской, хоть и мягкой, на лице. А его дразнили, махая перед носом куском хлеба, почти давая возможность схватить его и в последний момент с мерзким смехом убегая. Худенький, плохо развивающийся мальчик страдал. Я видела, иногда давала ему немного своей пайки, но я не чувствовала его страданий! Я не была доброй и сострадательной. Просто делящейся. Теперь мне стыдно, ужасно от мысли о несовершенстве людских сердец, своего искажения. Почему? Может поэтому я путешествую по мирам, где могу быть полезной и измениться сама?

Вдруг решительность просто накрыла меня. Струной, которую согнули и отпустили, изверглось моё намерение в разум. Я побежала искать Броста, рискуя заблудиться в замке драконов. Но наткнулась на него прямо в коридоре. Видно, он может-таки чувствовать и мысли, и эмоции других, этим я поражена, но сейчас мне не до этого было.

— Брост! Мне надо вернуться в мой мир! Ты должен, слышишь, должен помочь! Мне надо к вам перенести своих друзей! Мне спасти надо их и ваш мир! — Я кричала ещё что-то, била кулаками по плечу Броста. Почему-то я не чувствовала его худобы и скромности в этот момент, а только силу и защиту. Много было слов и безудержности, бестолковости в фразах и мыслях. Но Брост всё выслушал и просто сказал.

— Хорошо. Идём.

Будто поток холодной воды вылили на меня. Я замолкла. Вдохнула. Предо мной были внимательные, глубокие и загадочные глаза Броста. Я поняла, что готова полностью подчиниться ему.

Мы пошли на площадку перед дворцом. Брост мягко преобразился в дракона, я завороженно и без мыслей и удивления села ему на спину. Мы полетели к чёрному лесу. Спустившись на выжженную поляну, я с удивилась — трава не то, что пробивается, а растёт пышным зелёным цветом. Так быстро всё восстановилось? Ростки новых веток на обугленных стволах подымались почти на глазах, всё дышало жизнью, вернее, её зарождением и развитием.

— Брост? Это ваш мир такой? Возрождающий.

— Нет. Это человек смог соединить свою силу жизни с умирающей природой.

— Кто?

— Не знаю. Мы у озера.

У того самого, куда я смотрелась, чтоб увидеть свою сущность. Я помню, там порталы.

Оно стояло таким же чистым и спокойным, будто недавно вокруг не бушевало пламя и не кидало пепел на гладь воды.

Я подошла уже без страха.

— Сосредоточься. — Брост подошёл вплотную сзади.

— На чём? — я посмотрела в отражение и увидела себя, рыжую, и в зыбкой дымке дракона.

— Ты отражаешься, — улыбнулась я Бросту, но он промолчал.

— Вспомни того, к кому ты хочешь попасть. Лицо, характер, образ. Проникнись им.

— Разве так просто? И я сразу попаду к нему?

— В нашем мире у каждого раскрывается магия. Переход, если он очень желателен, не сложный. Намерение мысли должно быть сильным.

Сильнее некуда, чем у меня. Я представила Тима, все детали вспомнила его внешности. Движений, взгляда, часто затравленного и со страхом внутри. Сердце сжалось (вот откуда слово «жалость»). Я очень захотела успокоить, спасти его, где бы он сейчас не находился. Дракон в отражении водной глади за мной поднял крылья и всё завибрировало.