Открылась дверь, в кабинет вошла всё та же симпатичная секретарь с подносом в руках.

– Владимир Александрович, разрешите?

Не дожидаясь ответа, девушка поставила свою ношу на стол между мной и Алексеем. Тишина длилась до поры, пока барышня не закрыла за собой дверь.

– Я должен знать о нём всё! Как, справитесь?

Цыган щёлкнул двумя пальцами.

– Лег-гко!

Волков вздрогнул от резкого звука. Я пнул друга под столом. Алексей недобро зыркнул на меня, отпил половину кофе и долил коньяк в кружку. Хозяин кабинета пристально смотрел на меня. Он ждал моего слова.

– А скажите, Владимир Александрович, какой национальности ваш оппонент?

Волков оживился.

– Немец, сорока лет – из западных. Его зовут Гун Фридрих Карлович.

Я озадаченно качнул головой.

– Трудная задача. Во-первых, клиент иностранец, у нас с ними разный менталитет и разное восприятие окружающего. Соответственно, несколько отличны мышечные реакции на эмоции и мысли… Но очень даже возможно! Я… кхе, мы берёмся за это дело. Вот только гонорар не устраивает. В прошлый раз вам нужен был новый директор на завод по производству металлочерепицы. Из тридцати восьми кандидатов я отобрал троих с необходимыми деловыми качествами. Выбор оставался за вами. Новая работа не предполагает вариантов, и, смею предположить, её результат для вас очень важен. Я назову устраивающую меня сумму вознаграждения, она несколько превышает лимит, который вы собирались использовать на эти цели. На первый взгляд может показаться наглостью оценивать скромный анализ по физиономике вашего гостя в сто тысяч евро. Но это дешевле годичной работы всей вашей команды, а результат объективнее.

Я сделал паузу. Цыган испуганно смотрел на меня абсолютно косым взглядом. Он налил себе новую порцию дорогого коньяка.

Волков хохотнул.

– Ну ты даёшь, Гриша! Извини, что на ты, но сто тысяч! Евро! После такого заявления невольно начинаешь фамильярничать.

Я смотрел на веселящегося, и у меня на душе было весело, но по другой причине.

– Владимир Александрович, я же скромно, сами посудите – не напрашиваюсь же совместно с вами отсыпать остров в нейтральных водах.

Мгновенно в кабинете воцарилась тишина. Волков побледнел, зрачки расширились. Некоторое время он молчал, прерывисто дыша. Наконец, не своим, хриплым голосом спросил:

– Ты-ы, откуда? Как узнал? Никто не мог… не знал!

Я кинул в чай пол-ломтика лимона и не спеша отпил:

– Владимир Александрович, я лучший из физиономистов! Знаете, как меня зовут друзья? Грех! Я залезу в душу этому немцу, выпотрошу её и буду знать всё! Его потаённые страхи, пристрастия, малые и большие грехи. Поэтому я – Грех!

По всей видимости, мои слова произвели на Волкова неизгладимое впечатление. Для подстраховки решил посмотреть внутренний настрой клиента. Заглянул в след прошлого Волкова. В нём был страх! Страх предо мной. Страшась, его мысли выудили из глубокого прошлого тяжёлые отвратительные воспоминания, которые породили панику. Он верил, что я могу про них узнать своей физиономикой. Я словно отстранился, отвернулся от мучащих Волкова воспоминаний, и контакт с прошлым прервался. Пока он не пошёл дальше в своих страхах и выводах, надо было срочно его успокоить.

– Владимир Александрович, вы уж извините за психологический приём. Иначе как бы я показал, на что способен. На самом деле всё очень просто. Все люди делятся на психотипы. На данном этапе своей карьеры и деятельности ваш психотип должен мечтать о полной независимости. При помощи своих знаний по физиономике я сделал логические выкладки и пришёл к выводу: вы должны мечтать отсыпать остров в нейтральных водах. Это, конечно, должна быть не конкретная идея, а образ – девиз!

Я понимал, что моё объяснение под стать ответу «потому что». Но, чтобы не бояться, он готов был принять любое объяснение.

Волков, вздохнув, улыбнулся:

– Ну, Григорий Юрьевич, проехал ты по мне, словно танк. Хорошо, если всё сделаешь, как должно, будут тебе сто тысяч евро!

Я вновь подсмотрел его след прошлого. Страхи ушли, клиент был честен. Он заплатит, если я раскушу этого немца.

Я встал из-за стола.

– Коль мы договорились по основным позициям, то меня интересует время прибытия немца, где он остановится и, конечно, сумма предоплаты: думаю, двадцать процентов нас устроит.

10

Мы вышли на свежий воздух и, не останавливаясь, направились к остановке. Цыган держался молодцом, уверенно передвигал ноги, но глаза ещё слегка косили. Было непонятно, это у него от выпитого, от нервов, или он просто рассматривал свой сизый кончик носа. Я заглянул в его след прошлого и почти сразу покинул. Всё его сознание было поглощено сложнейшими вычислениями: цифры с множеством нолей, проценты, опять ноли… Я решил не отвлекать парня, дабы не сбить его «калькулятор». Надо было поразмыслить о том, что мы имеем. Значит, немец приезжает через три дня, и поселят его в гостиничном комплексе «Мой уютный дом». Необходимо увидеть объект до переговоров и рассмотреть его след прошлого.

Цыган остановился, ухватив меня за рукав кожаного плаща.

– Грех, ты, конечно, настоящий кореш, но двадцать процентов – это мало!

Я понял: подсчёты закончены.

– А сколько ты бы хотел? Пятьдесят?

Цыган попытался пожать мою руку, я извернулся.

– Лёх, скромней надо быть. Жадность что с фраером сделала?

Мой спутник, не задумываясь, выпалил:

– Сгубила! Но не его. Этот фраерок на попандос нас поставит – зуб даю! – Алексей ткнул пальцем себе в фиксу. – Мы сделаем дело, а он нам торпеду на восемьдесят процентов впихнёт. Предьяву надо было обозначить в пятьдесят процентов!