– Да-а!

– Привет, Грех! Ты дома?

Я узнал цыгана.

– Да, дома, что звонишь в такую рань?

Друг не унимался.

– Ты что, какая рань? Уже около десяти! Я у твоего подъезда, жму на кнопку, ты не открываешь. Ты точно дома?

Я потянулся спросонья.

– Точно, точно. Сейчас открою.

Натянув джинсы, я поспешил запустить томящегося на улице Алексея.

Лёха живо прошёл на кухню, включил чайник и заглянул в холодильник. Выудил из него кусок колбасы и шмат сала. Пристроившись у кухонной столешницы рядом с мойкой, стал делать мясную нарезку.

– Давай, Грех, быстро пожрём и за бабульками в контору, я чую, они нас уже ждут не дождутся.

Я сел за стол.

– Боюсь, ты рано собрался за денежками…

Цыган достал булку хлеба и принялся её кромсать.

– А зачем ждать до после обеда? Вот увидишь, отдадут, как только приедем. Ну, если чё, перекинемся в картишки, стулья же у них, наверное, есть в этой их бугал… бухал… – ну, где бабульки выдают.

Я включил диктофон на воспроизведение. Слушая, цыган медленно разворачивался, я увидел его лицо и ахнул. Дело было не только в косом взгляде.

– Что с тобой, Лёха?!

Цыган дослушал запись, фальцетом спросил:

– Где?

Я указал пальцем.

– С лицом что опять приключилось? Тебе что, на нём сплошную сливу сделали?

Алексей сел на стул рядом со мной, его глаза дружно смотрели на разделяющую их тёмную переносицу.

– Не – а. Я сменил мазь. Это автозагар! Теперь лицо, как нос. Я просто стал тёмным цыганом.

Я засмеялся.

– Тёмным цыганом ты был всегда. А сейчас ты какой – то негроидный цыган!

Лёха словно пропустил мои слова мимо ушей. Резво встал и начал выкладывать нарезку с разделочной доски на тарелку.

– Ты, Грех, чай наливай, а я пожрать разложу. И … эт хорошо, чё ты дал этому фраеру добро! Бабло то же, а делать ваще ничё не надо! Всегда б так жить! Ничё не делаешь, а тебе бабло дают. Нате, Лёха, возьмите пожалуйста! – Цыган тут же словно погас, его радость иссякла: – Это, Грех, даже классно… но подонок он, этот твой фраер! Кто угрожает, того надо наказывать. Ты как смотришь, Грех?

Я прожевал бутерброд.

– С одной стороны, Волкову нельзя отказывать – обещали! С другой, у благодетеля придётся брать деньги, иначе разобидится и как минимум нас покалечат. По идее, нет выбора!

Проглотив очередной кусок сала, мой друг щёлкнул двумя пальцами.

– И не надо, Грех! Берём деньги у обоих фраеров – выбора – то нет! Тебе сто штук бабла, мне сто штук бабла – пятьдесят на пятьдесят!

Я вскочил.

– Ты думай, что говоришь! Если мы возьмем деньги с того и с другого, то должны их отработать и живыми остаться! Как, если задание одного исключает задание другого?

Цыган потянул меня к столу.

– Садись, Грех, и не кричи. Откуда я знаю, как? Ты у нас голова. Думай ею, а бабло, пока дают, упускать нельзя. Это главный цыганский закон!

Мне пришлось себя успокоить.

– Ладно, обдумаю момент, может, ты и прав. Швырануть этого фраера за гниль его! Вот точно говорю тебе, Лёха, он из окружения Волкова. Здорово осведомлён. И о деньгах знает, и о твоём носе… Мутит что – то фраерок против Волкова. И это уже не в пользу Гуна этого. Тот ещё, наверное, жук!

Цыган отпил чай.

– Точно! Они в войну нас, цыган, за людей не считали! Ты главное, Грех, думай сильно, чтобы деньги у нас остались. Кстати, я тебе подарок кайфовый подогнал. У тебя же днюха скоро!

Я ухмыльнулся.

– Очнись, мой день рождения пятого августа, а сегодня пятое апреля.

Алексей не унимался.

– А август что, по-твоему, не скоро?! Вот я решил прикинуть тебе сюпрайз. Хочу подарить прям счас, вруби свой нотбург. Там надо, чтобы был интер… минтер… Интирмнет его ж душу!

Из уважения к намерениям друга решил посмотреть, что он там натворил в интернете. Скорее всего, прислал мне на почту открытку прикольную.

Я прошёл в спальню и включил ноутбук. Цыган, ухватив тарелку с колбасой, прошествовал следом.

– Пока ты вчера свои беспонтовые дела делал, я сеструху сродную свою развёл. Она, дура, связалась с Андрюхой-электриком. Прикинь – замуж, говорит, за него пойдет! За электрика – во дура! Она же у меня красавица – во, вся из себя такая, и грамотная. Такая грамотная, что прям хочется мозги ей укоротить. Вот я и решил заодно развести её с этим электриком для тебя. А чё, ты же для меня почти родной.