Я кончил не в нее.

Мы лежали в постели. За окном шелестело море.

– А вот теперь я скажу серьезно, – сказала Маша, – я действительно русалка, и в середине ночи я должна вернуться в море или я умру.

– Ты дурочка, – сказала я и крепко прижал ее к себе.

На утро Маша оказалась в моей постели. Я по-прежнему прижимал ее к себе, как будто боялся, что она исчезнет.

«Жаль, что не исчезла, – подумал я, – теперь придется прощаться, а это неприятно»

«Пора вставать, через час такси, – продолжал думать я, – а я еще не собрался»

Маша открыла глаза и молча лежала, глядя в потолок – мы еще не сказали друг другу не слова.

Я подумал пошутить: попросить показать русалочий хвост, но вместо этого прижал к себе и опять занялся сексом. Все было, как и вечером, только все время крутились тревожные мысли, что я сейчас опоздаю на такси.

Секс получился быстрый – десять минут, не больше, я вскочил и начал собирать чемодан. Маша лежала, натянув простыню, и спокойно смотрела на меня.

– Собирайся, – сказал я, – тебе нельзя тут оставаться, когда я уеду.

– Не волнуйся, – сказала она, – мне быстро. И действительно, встала натянула шорты, майку и через минуту была готова.

– У тебя есть другая одежда? – спросил я

– Другая тут не нужна, – резонно ответила Маша.

– Ну что, милая русалка, милая воровка, бездомная хиппушка – все у нас было прекрасно, спасибо тебе, иди теперь ищи себе нового мужчину.

– Со мной все будет хорошо, – сказала она.

– Давай посидим перед дорогой.

Мы сели. Я взял ее за руку.

– Хочешь я еще на одни сутки останусь, – сказал я, – могу поменять билет.

– Хочу, – сказала она.

Я позвонил жене, сказал, что отменили рейс и следующий будет только завтра. Глупое вранье, конечно – проверяемое, но лучшего я сходу не придумал. Потом я позвонил в авиакомпанию и с доплатой поменял билет. Потом побежал на рецепцию и продлил гостиницу на сутки.

Когда я сделал все эти организационные дела, я сел между Машей и чемоданом и задумался, зачем я все это сотворил. Вот ради чего, если меня дома ждут жена и ребенок. И даже секс не был чем-то особенным. Секс как секс – с женой лучше. И зачем???

Ну, сделал так сделал – одни сутки ничего не решают – будем как-то развлекаться.

И я разобрал чемодан, повел Машу завтракать, а сам все время помнил, что я уже вышел за лимит, о котором мы договорились с женой. «Один раз не пидарас» – сказала жена, – когда мы договаривались, что даем друг другу право переспать, но не больше одного раза.

Я повел Машу в горы. Я уже изучил окрестности, и знал потрясающе красивое место в сосновом лесу, устланное упавшей хвоей.

– Тут очень красиво, – сказала Маша

Я подумал, что было бы хорошо заняться сексом прямо тут на этой горе с видом на море – прямо на колких иголках – только я буду сверху, а колоться будет Маша.

«Фу, какая дурная фантазия» – подумал я.

– Догони меня, – крикнула Маша и побежала. А я побежал за ней. Она добежала до дерева, перекрутилась, поманила меня и бросилась бежать дальше. Я за ней. Бегала Маша явно лучше меня – так что, как я за ней ни гонялся, догнать ее не мог, пока она не поддалась, дала себя схватить, я повалил ее на хвою, содрал шорты, майку и трахнул. Контроль я до конца не потерял, поэтому кончил опять не в нее.

На меня смотрели ее спокойные глаза.

– Маша, извини, – запричитал я, – тебе, наверное, было больно, – и стал отлеплять от нее иголки и одевать ее.

– Откуда ты знаешь мои фантазии? – спросил я, – Да, я действительно подумал о сексе здесь в лесу, но как ты об этом догадалась?

– Ты читал японские сказки? – спросила Маша

– Не помню.

– Так вот, на самом деле я – оборотень. Оборотень – это лиса, которая днем оборачивается женщиной. Видишь, как я быстро бегаю. И я рыжая.

Маша потрогала свои волосы с рыжиной.

– Только не вздумай ночью меня искать, – сказала Маша, – если увидишь меня в моем настоящем обличье, то умрешь

– Осталась только одна ночь, – засмеялся я

– Если я тебя не заколдую…

– А ты можешь?

– Могу, – сказала Маша. – Но не буду. А то ты так и не улетишь к себе домой.

Я глупо улыбался. Маша очень хорошо шутила – я так не умею.

Я решил расслабиться и еще сутки получать удовольствие. Собственно говоря, а что мне оставалось делать?