Противник начал съезжать на обочины, потом в поле. С брони танков и БТР посыпались плохо видимые из-за дыма фигурки солдат. Начали стрелять в ответ, сперва автоматчики, потом крупнокалиберный пулемёт: не спеша, солидно клацая короткими очередями. Прилетели ответные гранаты из РПГ, отчего появились первые потери.

Взводный орал что-то, то командуя, то в рацию, вызывая на подмогу летучий отряд. Никто из бойцов взвода даже не слушал, что там: пошла работа. На износ. На вынос тел, своих и чужих.

Прямо по полю, подскакивая на каменистой, выжженной солнцем земле, сбоку прорвался один из БТР, расстреливая блокпост в упор.

Конечно, они проиграли. Сделали, что могли, только смогли не очень-то много.

Доренко так и остался там, под пробитыми крупным калибром досками завала, неловко откинув руку с зажатой в ней рацией. Пластиковая коробка ещё говорила, призывала продержаться, уговаривал и грозила, а он уже лежал, распахнув глаза в родное небо. И что он там видел остановившимся взглядом – один Господь знает. Он с ним сейчас и разговаривал, наверное.

С ним – да ещё с дедом, ни чьей памяти, ни чьих медалей Николай не посрамил.

Выжило из тридцати двух человек четверо, в том числе Ватник. Не прятался, стрелял как все, прорвавшийся БТР закидал гранатами – не в одиночку, понятно, но остальные отойти не смогли. Не повезло.

Вся наша жизнь – такая вот лотерея: повезло, не повезло. На войне только выигрышные билеты из корзины кто-то чёрный забирает, прячет, раздаёт в других благополучных местах, остаются только такие, как «Спринт» в советском еще времени. Упаковано красиво, запечатано, пока разорвёшь, весь изойдёшь в надежде, а внутри маленькая такая бумажка, а на ней лаконично без выигрыша.

Валуево сдали на другой день, да и то потому так не сразу, что противник, озадаченный понесенными потерями, остановился на подъездах и в городок не лез. Второй взвод почти весь лёг в деревне Суетки, летучий отряд тоже повыбило в напрасных попытках помочь двум блокпостам.

А капитан Самораки в последней, безнадёжной попытке задержать врага на порученном рубеже, отправился на переговоры с песмарийцами. Только никто с ним разговаривать не собирался: несмотря на белый флаг, машину расстреляли из орудий. Прямой наводкой, не дав подъехать. Дорогу за сутки они пристреляли отлично, вот и покуражились.

– Фамилия, имя, отчество, воинское звание… позывной есть?

– Разин Дмитрий Васильевич, старший сержант запаса, парашютисты. Позывной Ватник.

Алексеев поднял взгляд, глянул поверх очков, которые делали его старше и солиднее на вид, но были, похоже, с обычными – без диоптрий – стёклами:

– Валуево?

– И Валуево, и транайская трасса, и оборона Славного.

– Ранения, плен?

– Никак нет. – Дмитрий промолчал о контузии от недалеко рванувшего снаряда. Голова побаливала, особенно под вечер, но это же не ранение: дырок и швов нет.

– Есть мнение перевести вас в военную контрразведку Республики. Человек боевой, обстрелянный, но при этом с высшим образованием и… где вы там работали? Ага, в банке. Вообще, отлично. Наше молодое государство нуждается в таких, как вы. В окопах есть кому сейчас лежать, пора готовить кадры для серьёзной работы.

Конец ознакомительного фрагмента.