– Игорь приходил в «Безнадегу»…

– И у него была дикая просьба, - добавляет Эли, прислоняясь ко мне, почти так же, как в баре несколькими часами ранее. Я чувствую, как расслабляется ее спина, чувствую даже через ткань куртки. Хотя этот ее жест тоже чистая показуха. – Он хотел увидеть мой список.

– Каким образом? – Доронин снова весь подбирается, напрягается, подается вперед, в лице прибавляется эмоций, в глазах – заинтересованности.

– Понятия не имею, - пожимает Громова плечами. – Возможно, хотел, чтобы я прочитала ему имена. Он кого-то искал, Глеб.

– Он искал свою дочь, Эли. – смотритель почти разочарованно откидывается на спинку кресла.
– Мы оба это знаем… - качает головой.

Пять лет назад Алина пропала. И с тех пор Озеров стал медленно, но верно съезжать с катушек. Все еще надеялся ее найти.

Надежда – самое сильное, самое глупое и самое мучительное чувство. Она не горит, она тлеет, как угли. Вот только ты на этих углях жаришь собственное сердце. Игорь… засунул его туда не раздумывая. Выдрал, обернул в фольгу и швырнул не глядя.

– Не думаю, - не спешит Лис соглашаться. – Игорь… - и обрывает себя на полуслове, о чем-то задумавшись, не торопится ничего говорить.

И я, и Доронин ждем продолжения, кажется, что с одинаковой жадностью.

– Эли? – спрашиваю в итоге. Спрашиваю, потому что о том, зачем Игорю понадобился список, я совершенно ни черта не знаю. Бывший смотритель как-то не удосужился сообщить. А я не удосужился выслушать. А теперь я не сомневаюсь, что все, что происходит, связано. Дашка, ведьмы, мертвая собирательница, Игорь, возможно, даже Кукла. Осталось только понять, как именно это связано и при чем тут Лис.

– Кажется… он больше не верил в то, что Алина жива, в то, что он сможет ее найти. Похоже, Игорь ищет тех, кто ее забрал…

– Если ее кто-то забирал, - качает Доронин головой.

– Игорь так считает, - пожимает Эли плечами. – Он просил меня просмотреть список, поискать что-то, что выбивается из обычного дерьма. Не знаю, почему искал именно среди моих душ. В конце концов, я не единственная в этом новом проклятом Вавилоне, кто имеет дело с убийствами.

– Что-то нашла?

– Нет, - немного устало вздыхает Эли.
– Ни среди старых, ни среди новых я ничего не увидела, но… - она резко поворачивает ко мне голову, смотрит в глаза. Взгляд ошарашенный, не дышит. Лис замирает, застывает, почти каменеет.

– Но… это было до того, как ты приехала на труп Карины, - говорю вместо Громовой.

– Да, - отмирает Эли, снова смотря на Доронина.

– Твою ж… - бесится смотритель. – Пора подключать контроль, - бормочет едва слышно и тянется к трубке. Но прежде, чем набрать номер, вскидывает голову, будто очнувшись на миг, будто поднявшись из глубины на поверхность, чтобы глотнуть воздуха и снова погрузиться, - я хотел попросить Ковалевского присмотреть за Эли… - начинает Доронин, рассматривая нас. Меня и Эли. Эли и меня. Я почти слышу скрип шестеренок в его голове.

Красная трубка у уха, палец зажимает рычаг, из-под пиджака торчат замызганные рукава рубашки. Вчерашней.

Доронин еще не был дома. И, кажется, сегодня уже не попадет.

– …но, надеюсь, в этом нет необходимости.

– Нет, - киваю согласно и поднимаюсь на ноги, утягивая Громову за собой. – Набери, когда будет время поговорить о Кукле, - Доронин вздергивает брови. – О Варваре, - добавляю и беру Громову за руку. Надо торопиться – нам еще вещи собирать. Ее и ее кота. – А я уверен, что поговорить о ней тебе захочется.

Глеб рассеянно кивает, и мы скрываемся за дверью. Хочется побыстрее убраться отсюда. Смотрители всегда навевали на меня смертную тоску. Ничего не могут по факту, но стараются отчаянно. Наблюдать за их жалкими попытками привнести каплю порядка в туеву тучу хаоса надоедает очень быстро.

А сейчас…

Не только кабинет Доронина, но и все здание не особенно изменилось. Я замечаю неудавшиеся попытки скрыть под штукатуркой старые трещины в стенах, под относительно новым, но уже затоптанным ковролином – разбитый кафель, те же лица в коридорах, те же цветы в горшках под окнами и на лестнице, те же шорохи.

Даже смешно… Словно здание отражает суть того, что из себя представляет отдел: говно в цветной обертке.

Стены сжимают. Мне тесно тут.

И я с удовольствием вдыхаю полной грудью, сырой промозглый осенний воздух, когда мы с Эли наконец-то оказываемся на улице. Хочется расправить плечи, может, даже крылья.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? – спрашиваю, притягивая Громову к себе. Она все еще напряжена, смотрит на дорогу за шлагбаумом и снующие по ней машины.

– Куда собраться? – не сразу отвечает собирательница. Лис где-то в своих мыслях, не со мной.