Сорвался несчастный через несколько мгновений. АлиСанна и дети молчали, потрясённые, и только смотрели друг на друга.

– Мы ничем не могли ему помочь, - сказала АлиСанна, ненавидя себя за то, что дети увидели смерть, страшную и неминуемую, а она не знает, что сказать им. Дети кивнули, но выглядели при этом несчастными и потерянными. С тех пор прошло много лет, но то выражение их лиц АлиСанна помнит и по сей день.

Другой большой бедой для АлиСанны было, когда она теряла детей. Нет, к счастью, никто из них не погиб, не умер. Но были двое, за которых она боялась больше, чем за других, и не зря.

Первый из них появился в её жизни ненадолго. И сразу заставил волноваться. Был он диковат, угрюм и сразу видно, что болен. АлиСанна вдоль и поперёк изучила личное дело, но никаких упоминаний о болезни не нашла. Тогда она позвонила в детскую, а затем и во взрослую (ведь подростка могли уже перевести туда) поликлиники. Там с ней, понятно, разговаривать бы о мальчике не стали. Но она спросила только, есть ли его карта в регистратуре. Карты не было ни там, ни там. Мальчик не посещал расположенные рядом с его домом поликлиники. Это встревожило АлиСанну ещё больше. Она постоянно приглядывалась к Коле. И тот беспокил её все сильнее. Но спросить родителей мальчика о его здоровье она просто не могла. Представляла себе этот разговор – и не могла. Страшно было.

А потом она обнаружила Колю стоящим под лестницей на первом этаже.

– Коленька, ты что? Я могу тебе помочь? – ласково спросила она, понимая уже, что, похоже, ему нужна совсем не её помощь.

Он был высокий, выше её. И стоять под лестницей ему было неудобно, мешал низкий пролёт. Он нагибался неловко и затравленно смотрел на АлиСанну. Больше всего он в этот момент напоминал какое-то славное, но очень нездоровое животное. Жирафа, что ли? Эта мысль так больно ужалила АлиСанну, что она вздрогнула и снова позвала:

– Коля, пойдём к нам в кабинет. У меня сейчас «окно». Мы с тобой посидим, поговорим. Чаю попьём с печеньем. У меня печенье после «огонька» осталось. На урок можешь не идти, я договорюсь с учителем.

Мальчик молчал, а потом и вовсе повернулся к ней спиной.

– Коленька, - опять попыталась достучаться до него АлиСанна и закусила губу, чтобы не заплакать – до того ей было жаль этого бедного мальчика и его родителей. – Хочешь, я позвоню маме или папе и попрошу их приехать за тобой?

Была перемена, мимо них вверх и вниз сновали школьники. Промчалась было Алёна Халецкая, в последний момент заметила их и обеспокоенно посмотрела на АлиСанну. Та едва заметно покачала головой и на мгновение прижала палец к губам: не подходи, молчи. Алёна кивнула и убежала. Но тут за плечом АлиСанны возник Митя Белов, мигом оценил ситуацию и шепнул в самое ухо:

– Нужна помощь?

АлиСанна снова поднесла палец к губам, и Митя тоже всё понял, ушёл незаметно, деликатно.

А они с Колей всё стояли под лестницей, и АлиСанна пыталась собой заслонить от любопытных взглядов несчастного мальчика, с которым творилось что-то неладное.

Наконец перемена закончилась. Никогда ещё так не радовалась этому АлиСанна. Школа постепенно затихла. Детей на лестнице и в коридорах больше не было. АлиСанна прошептала:

– Я сейчас, Коленька, - и побежала к охраннику, звонить родителям мальчика. Ежедневник с телефонами, по счастью, был с ней.

Папа Коли её звонку будто бы не удивился. Приехал быстро, бледный, расстроенный. До его приезда мальчик так и жался под лестницей, а АлиСанна топталась рядом, не в силах уйти и сделать вид, что её это не касается и стараясь успокоить своего нездорового ребёнка.

За отцом Коля пошёл безропотно. АлиСанна стояла у окна на первом этаже и смотрела им вслед. Мальчик, уходивший – она была уверена в этом – из её жизни, казался сломанной игрушкой, прекрасной, но безнадёжно испорченной. Её будут пытаться починить, конечно, но не смогут. Почему-то в этом обычно неисправимая оптимистка АлиСанна была в этот раз уверена. Она всё смотрела и смотрела на молодого красивого отца и его больного мальчика и плакала, вытирая слёзы шейным платком.

Больше Колю она не видела и не слышала о нём. Папа приехал на следующий день и забрал его документы.

– Фу-у, - выдохнула директор, когда вызвала к себе АлиСанну, чтобы сообщить той об этом. – Баба с возу…

АлиСанна промолчала. Ей было невыносимо грустно.

А потом, через год, был случай ещё более худший и тягостный. Потому что вот так же сломалось что-то не в новом ученике, которого она знала без году неделя, а в одном из её «младшеньких». На тот момент они уже были «единственными» («старшенькие» школу уже закончили), и АлиСанна опекала их постоянно и следила, и приглядывалась, чтобы не упустить, заметить, успеть поддержать, помочь. Но вот не смогла. И потом всю жизнь себя за это корила.