– Тело Макгрэгора, - кивнул неохотно, - я попросил Эмили его осмотреть. Подождешь меня?

– Конечно, иди, - мимолетно улыбнулась Кристин, - это важно. Я пока соберу нам чего-нибудь.

Я чмокнул Головастика в макушку и выскочил на улицу.

Эм стояла над трупом, в маске, перчатках, халате, когда я проскользнул внутрь. Спокойно, даже как-то отрешенно рассматривала серое лицо мужика, разорванную шею, в руках вертела какую-то пробирку с кровью. Не думаю, что она действительно смотрела на мужика, перед ее глазами явно стояли какие-то другие картинки. Вот только…

– Ты спала, Эм? – спросил, все еще стоя у двери.

Девушка не ответила, даже не моргнула.

– Эм? – окликнул громче, делая несколько шагов вперед, закрывая дверь.

– Прости, задумалась, - тряхнула она головой. – Что ты сказал?

– Спросил, спала ли ты.

– Да. И это сейчас не важно. Я провела кое-какие анализы, - она убрала в карман халата тот самый пузырек, что вертела в руках. – Оборудование здесь, конечно, оставляет желать лучшего, и тем не менее кое-что найти удалось. И об этом точно надо сообщить в Совет, Марк.

– Что ты нашла?

– Ты был прав, - кивнула девушка, - Макгрэгор не сопротивлялся, но не потому что не пытался. Пытался, вот только ничего у него не вышло.

– В каком смысле? – не понял я. – Он взрослый волк, давно прошедший через свой первый оборот.

– В прямом. Что-то не дало ему обернуться. Я провела вскрытие, - Эм обвела рукой тело. – Он так выглядит не потому, что кто-то переломал ему все кости, а потому что они начали деформироваться для обращения, но…

– Но? – поторопил я.

– Но обращение так и не произошло. Он просто не смог, понимаешь? Мышцы надорваны, на костях изломы, кое-где лопнула кожа, внутренние органы тоже… Он… словно застрял в самом начале. Это… очень больно. Норадреналин – очень низкий. Это ненормально. Не у оборотней. Вообще все показатели снижены.

– А пробирка?

– Это… - Эмили нахмурилась.
– Хочу отправить одному знакомому в Глазго. Он сможет проверить. Надо сообщить в совет, Марк.

– Они не помогут, Эм. Совет способен только на то, чтобы отбирать одаренных волчат, таких, как ты.

– Марк…

– Я сообщу, но на твоем месте не надеялся бы на их помощь. Отправляй пробирку своему другу и поторопи его. Не стоит затягивать с этим дерьмом. Что-то еще?

– Только одно – поговори с отцом.

– Поговорю. А сейчас я хочу, чтобы ты отправилась в кровать и поспала.

– И с чего ты думаешь, что я тебя послушаю?
– Эмили скрестила руки на груди, снова превращаясь в зануду и зазнайку, взгляд обжигал холодом. 

– Не меньше шести часов, Эмили, - предпочел я ее не услышать.

– Отвали, Джефферсон, спать мне или нет, я буду решать сама, как и все остальное. В отличие от тебя, я в состоянии принимать решения самостоятельно.

– На что ты намекаешь? – рыкнул я.

– Читай по губам, - усмехнулась Бартон. – От-ва-ли. Иди, развлекайся с Хэнсон и отгребись от меня. Свою часть сделки я выполнила.

– Почему ты такая заноза в заднице, Бартон?

– Может потому, что мои яйца больше твоих? – скривилась она насмешливо.

Я оказался рядом в следующий миг. Схватил девчонку, прижимая к себе, склоняясь к самому уху. Волчица была напряжена, рассержена, почти в бешенстве. Попробовала упереться мне руками в грудь, чтобы отодвинуться. Ну да. Ну да.

– Может прямо сейчас проверим, у кого какие яйца, зануда-Бартон, - прошептал в самое ухо и уткнулся в шею, проводя языком вдоль вены на ее шее. Очень мягкая кожа, очень сладкая, как маршмэллоу. От Бартон пахло чем-то сладким, вкусным.

– Джефферсон! – прошипела она, все еще пытаясь отстранится. – Ты чертов гамадрил, с замашками поехавшего волка! Если ты сейчас же меня не отпустишь, я всажу тебе в задницу скальпель!

– Попробуй, - я продолжал вылизывать место, где, как сумасшедший, бился пульс зануды. Злость смела весь здравый смысл. Батон бесила меня. Бесила просто до одури, точно так же бесился и рычал зверь внутри меня, не понимая, почему какая-то девчонка, самка, сука не подчиняется, не боится, смеет огрызаться.

Я перехватил тонкие запястья одной рукой, другой накрыл грудь девчонки, сжал. И она дернулась, а помещение наконец-то наполнилось вкусом ее страха.

Вот так.

Эмили дернулась сильнее, вырвалась, и я отпустил, глядя заучке прямо в глаза.

– Никогда больше не смей со мной так разговаривать, - прорычал. – Иначе я доведу начатое до конца.

– Только попробуй, - холодные голубые глаза сверкнули ненавистью. – И скальпель окажется не в твоей заднице, а в твоих яйцах! – ее руки тряслись, ее всю трясло. И продолжало пахнуть страхом. Вот так.