И хоть улыбка все еще продолжала играть на губах волка, взгляд его изменился. И слишком много всего сейчас было на дне зеленых глаз, чтобы я смогла хоть в чем-то быть уверенной.

– Ты не виноват, Конард.

– Виноват, - он поцеловал мою коленку, выпрямился, подхватил меня на руки и под мой громкий визг утащил в ванную.

С момента того странного разговора прошла примерно неделя. Я больше не поднимала тему моего возвращения в «Берлогу», да и… не с кем особо было ее обсуждать. Макклину будто не хотелось находится в собственном доме. Он уходил, когда я еще спала, возвращался, когда я уже почти спала. Он больше не прикасался ко мне так, как в ту ночь, а в последнее несколько дней стал еще сдержаннее и отстраненнее. Казалось, что даже ночевал в другой комнате, и меня такое положение дел не могло не беспокоить. Но поговорить о том, что изменилось между нами, мне не удавалось: его постоянно не было.

День гребаного сурка.

Я поговорила с родителями, пару раз звонил Артур, рассказал, что Конард на уши весь город поставил. Говорил, что Марк более или менее успокоился, а за Эмили уже на этой неделе должны приехать из совета, что, само собой, не вызывает большой радости у Аллена.

Джефферсону-младшему я еще не звонила. Не могла набраться храбрости, не знала, что говорить, о чем спрашивать. Просто хотелось, чтобы между нами было все, как раньше, как в детстве. Но, наверное, как раньше не будет уже никогда. Это причиняло боль.

Несколько раз мы болтали по телефону с Сэм. Девушка была действительно рада вернуться в «Берлогу», голос звучал увереннее, она даже смеялась вполне искренне, шутила, хотела увидеться и ждала моего выхода в бар. 

А я все сидела в четырех стенах и готова была выть от безделья и от того, что Конарда не было рядом, от того, что между нами тоже что-то изменилось.

С другой стороны, эта неделя помогла мне разобраться в себе, посмотреть по-другому на действия Аллена, Марка, Макклина, на свои собственные действия и решения. Удалось даже успокоиться и взять себя в руки, мысль о том, что я уже не стайная, больше не пугала настолько, что хотелось запереться в шкафу и залезть там под одеяло с головой. Много мыслей было об Италии и о том, что надо было не дожидаться окончания учебы, а уезжать туда сразу после того, как поняла, что Реми все что смог, мне дал.

А теперь…

А теперь я сама виновата в том, что сделала с Маркусом, до чего довела наши отношения. Глупая, маленькая волчица. Слишком беспечная и самонадеянная.

За спиной бесшумно открылась створка двери на балкон, заставляя отвлечься от мыслей и города в ночных сумерках. Конард вернулся домой. Немного раньше сегодня, чем обычно.

– Я думал, что ты уже спишь, - пророкотал мужчина над ухом, обнимая.

– Ждала тебя. Хочу завтра в «Берлогу», возьмешь? – я не собиралась настаивать. Я знала о том, что происходит, только со слов Арта, и рисковать лишний раз мне не хотелось. Кстати, оборотня, который напал на меня, нашли… Мертвым, в какой-то подворотне.

Макклин шумно вздохнул, прижимая крепче, почти до хруста в ребрах, потерся носом о мою макушку.

– Устала? – я поняла, о чем именно он спрашивает. И была рада, что волк спросил именно так.

– Да, - кивнула, кладя свои руки поверх его, подставляя шею под горячие губы. Все давно зажило, Алисия сняла бинты четыре дня назад.

Конард тут же провел носом вдоль вены, снова шумно выдохнул. Шумно и резко.

– Хорошо, но только до того, как откроется бар, до пяти. В пять я отвезу тебя домой, договорились?

Я была готова прыгать на месте от радости, хлопать в ладоши и смеяться. Но просто повернулась, обвила шею волка руками, заставляя наклониться для поцелуя. Мне нравилось целоваться с Макклином, нравилось прикасаться к нему, очень нравилось видеть, как темнеют вмиг зеленые глаза и сужается зрачок. И поцелуи наши были долгими, умопомрачительными, голодными. Не стал исключением и этот. Конард целовал как-то отчаянно, почти до боли. И я очень соскучилась по таким поцелуям за эту неделю. Я вообще по нему соскучилась.

– Спасибо, - пробормотала, отстраняясь, пробираясь руками под футболку, утыкаясь носом в крепкую шею.

– Не стоит, Кристин, - покачал он головой, вмиг разбивая эйфорию, возвращая на прохладную крышу. – Не сегодня. Я пойду еще поработаю, а ты ложись, - и что-то… какое-то напряжение сквозило в этих словах, какое-то странное усилие, почти… очень походило на отвращение, чуть ли не злость.

Макклин развернулся так резко, что я не успела ничего понять или спросить, и ушел в комнату. А я стояла на месте, рассматривая широкую спину и… ни хрена не понимала. Что, мать твою, только что случилось? Какого дьявола…

Уснуть удалось только под утро. Макклин так и не пришел, впрочем, когда я проснулась, в квартире волка тоже не оказалось. Только короткое сообщение на телефоне: «Не хотел будить, за тобой заедет Джереми».

И все.

Я нахмурилась, захотелось швырнуть мобильник в стену или позвонить тупому волку и наорать на него. От души наорать, закатить настоящую мерзкую истерику, но…

Я пару раз глубоко вдохнула, выдохнула, прочищая мозги, встала, откидывая одеяло, и прошла в ванную.