Из-за высокого внутреннего напряжения только после небольшой паузы Сергей глухо произнес:

— Павел Васильевич, можно вас попросить пообещать мне…, что не навредите Игорю излишней настойчивостью в исследованиях, — он замолчал, и после паузы, решив сгустить значимость, продолжил, — он очень важен и для педагогики, и для страны. Он сейчас делает необыкновенно интересные и важные вещи, причем на практике.

— Наслышан, — теперь пауза повисла на другом конце провода и надолго. — Я, конечно, в первую очередь ученый, и мне всегда очень хочется докопаться до сути, на всю глубину. Но я понимаю, что вы хотите мне сказать и почему. Обещаю не навредить. Тем более, что исследования, судя по всему, будут носить всего лишь описательный характер. Не готова, знаете ли, наша наука не только к решению, а даже и к постановке таких задач. Все это отнесено к области мистики, за неимением других вариантов, так сказать. Но опишу подробно для будущих исследователей.

— Тогда договорились, — обрадовался Сергей Иванович. — Когда вас ждать?

— Так завтра вечером и прилечу.

— Давайте, я вам позвоню после встречи с Игорем Петровичем, когда узнаю его планы. Пока ориентировочно старт в Октябрьск послезавтра, но завтра я уточню.

— Принимается. По рукам. Спокойной ночи! — очень бодро, даже радостно пророкотал Павел Васильевич и повесил трубку.

С утра Сергей нашел Игоря Петровича в деканате института и договорился провести с ним обеденный перерыв. Вся эта затея с поездкой начала его бодрить. Он расшугал дела на своих помощников и набрал номер Нонны.

Сейчас острота тех ощущений, которые он испытал во время первой поездки в Октябрьск, сошла на нет практически полностью. Лариса сумела тихой лаской, домашним уютом, да и сексом, чего уж там, наполнить его жизнь спокойствием и уверенным тылом. Катаклизмов не хотелось совсем, и образ Нонны стал истончаться до полного исчезновения. Он не вспоминал о ней уже целыми неделями…

— Да, слушаю вас.

— Нонна, это Сергей.

— Ой, Сереженька! Рада тебя слышать. А у меня сегодня выходной. Первый с той нашей встречи. Извини, не звонила. Закрутилась, — в голосе Нонны тепло присутствовало, но без особой страстности. Так бывает, когда тема разговора важна, но слегка не до нее.

— Нонна, я хочу приехать. Очень уж меня об этом просят ученые мужи, да и Игорь приглашал.

— Ой, как здорово! Конечно, приезжай, будем рады. А когда?

— Ориентировочно послезавтра с утра. Но все будет зависеть от планов Игоря Петровича.

— Иванова? Он тоже приедет? — Нонна замерла, не зная, как отнестись к этой невероятной новости.

— Игорь посоветовал обратиться к нему и дать почитать его письмо.

— Игорь?.. Письмо?.. А откуда он его знает? — нашла наконец Нонна правильный вопрос.

— Не знаю, да и Игорь, думаю, тоже… Удар по голове. У него на все один ответ! — хихикнул Сергей.

— Послезавтра с утра у нас репетиция кулачных боев, — замельтешила Нонна по-бабьи, — а потом генеральная репетиция новогоднего концерта…

— Ух, как у вас там все закручено… А что за кулачные бои? — спросил Сергей.

— Ай, да мужики с ума сходят! — Было видно даже в телефон, как она пренебрежительно отмахнулась рукой. — Стенка на стенку, как в старину, между селами. Мы тут довольно сильно сблизились с соседями. Планируем даже школы объединять в одну. Тогда в школе будет человек четыреста. Заживем! — уже совсем бодро воскликнула Нонна.

— Все, Нонна, теперь я не могу не приехать — мне чертовски все интересно! Бегу на встречу с Ивановым. Если что-то изменится — перезвоню.

— Звони, правда, меня трудно застать у телефона. Если только дежурный передаст, — с сомнением ответила Нонна.

Долгополов встретил Иванова в институтской столовой, и они радостно пожали друг другу руки, все-таки столько лет не виделись.

— Здравствуй, Сереженька, столько лет не виделись. А ты заматерел! — тряс руку и приговаривал Игорь Петрович. — Нет ничего приятнее для педагога, чем встретить старого ученика, ты уж мне поверь. Как живешь, Сереженька?

— Спасибо, нормально. Я теперь чиновник, заведующий Василеостровским РОНО. Да-да! — Сергей изобразил ироничное самоуничижение. — Реформы вот двигаю. На своем уровне, конечно.

— Что, все-таки начнут? — как-то немного обреченно спросил старый педагог. — Чего вам неймется-то? Неужели трудно понять простую вещь, что лучшая реформа — это стабильность старой. Впрочем, извини, ты здесь ни при чем. А что тебя привело к моему шалашу? Ни за что не поверю, что просто так.

— Да вот, хочу пригласить вас прогуляться на денек в очень интересное место. Вам понравится.

— Ну, ты же знаешь, сейчас сессия, время расписано по минутам, — заканючил Игорь Петрович. То ли ему хотелось, чтобы его поуговаривали, то ли, правда, был занят, но глаза призывно искрились. "Азартный Парамоша!", чует, что все не спроста, может быть очень интересно и, чем черт не шутит, даже полезно.

— Знаете, есть тут один знакомый мне деятель, который утверждает, что все, что вы делаете, не имеет практического значения, а может быть даже и вредно. — Игорь сменил выражение лица на скучающе пренебрежительное: мало ли что там чудаки говорят. Слон и моська.