— Почему?

— Боятся, что прохожие советами замучают. Так и с нашим проектом: каждый начальник захочет внести свою лепту и засветится, так сказать, на фоне. От вас потребуется серьезная кабинетная работа. Деньги я дам. Миллион-два, не больше.

Петр встал, отошел к окну и задымил. Молчал он долго. На виске у него пульсировала жилка. Только она выдавала, что он напряженно работает. Я решил прервать молчание.

— Вам надо посадить на денежную иглу двух-трех председателей объединений, Косыгина, парочку членов Политбюро, министра МВД и КГБ. Больше никому денег давать не надо. И сами не берите. Живите скромнее, чем сейчас. Можете меня предъявить, хотя мне и рановато выходить в свет. Но с Косыгиным я смогу поговорить лучше, чем вы.

— А чем, собственно, помочь?

— Сейчас я торгую под ваш договор купли-продажи. Могу ли я торговать по бартерному договору?

— Это как?

— Я финнам — лес, а они мне — технику по согласованным ценам. Еще я бы хотел поработать на задворках торговой делегации. Я бы хотел сам выбрать то, что буду покупать.

— Я провентилирую вопрос. Что еще?

— Мне надо иметь свою демонстрационную площадку где-нибудь в Финляндии или ФРГ. У меня мало времени, я хочу заключать договоры поставок сам, а потом проводить их через вашу контору.

— Последнее можно, без проблем. А тебе паспорт выдадут?

— Да, вроде бы, должны. Только общегражданский выдают с определенного возраста, а заграничный даже для детей.

— Ну, ладно, в общих чертах понятно. Завтра я уезжаю в Москву.

Сергей Иванович сидел за столом в своем кабинете и задумчиво держал в руках письмо. Было уже поздно, но он не спешил домой, хотелось тихо посидеть и подумать.

Стремительно приближается Новый Год, а вместе с ним неотвратимо накатываются новогодние мероприятия, от которых не увернуться, подобно разогнавшемуся экспрессу от внезапно возникшей на путях преграды. Только закончился аврал начала учебного года, за ним накатил праздник Октября, теперь вот бушуют предновогодние делишки: встречи с коллективами, подведение итогов, принятие встречных планов, праздничные концерты и всякое такое.

Эта ежегодно повторяемая текучка отнимает много сил и отвлекает от подготовки к старту реформы, которая начнется со следующего учебного года. А работы там — начать и кончить — не счесть. Не шутка ведь — перевести большинство школ с одиннадцати лет обучения на десять, поменяв при этом половину программы. Попытку предыдущей реформы ввести в школьную программу профессиональное обучение признали неудачной. Теперь предстоит все это выкорчевать назад. Эпоха Хрущева, вслед за политикой, заканчивается и в системе образования. В общем, работы много.

А с другой стороны, не выходил из головы тот парнишка из школы Нонны. В разгар текучки забывал ненадолго, но потом снова возобновлял бесконечный спор с ним. Он оказался прав: предыдущую реформу признали неудачной. Будем все переделывать. А вдруг опять все зря? Вдруг это бег на месте? Набор разрозненных планов, не ведущих никуда. Во всех директивах маячит эта гармоничная личность, но ни одного внятного практического предложения по ее воспитанию, так общие лозунги типа: "Даешь Личность!"

Сергей Иванович взглянул на письмо и начал его перечитывать. Письмо было от Игоря. Он предлагал встретиться с профессором из его альма-матер Ивановым Игорем Петровичем и поговорить о его проекте "Колония имени А.С. Макаренко". Игорь пишет, что можно получить понимание того, что такое школа и что с ней делать, особенно если принять участие в работе колонии. Еще он пишет, что практической пользы эта колония не имеет, потому что создана для того, чтобы занять молодых педагогов, а не для работы с детьми. Теоретики, что с них взять! Хотя очень толковые и на сегодня очень редкие. А если захочется посмотреть, как должна выглядеть правильная школа, то надо ехать в поселок Октябрьск, кое-что они с Нонной успели сделать, и "милое личико" детского коллектива уже видно невооруженным глазом.

Сергей уже давно дочитал письмо, но не мог оторвать от него взгляд. А вдруг он прав, и реформы сверху — это путь в никуда? Может, надо ехать? Или сначала встретиться с Ивановым, а еще достает этот профессор из КГБ Симонов Павел Васильевич.

Он нахмурился, похоже надо признать, что совершил ошибку, обратившись в кгбшную лабораторию, когда искал спеца по развитию памяти. Эти парни могут сделать из Игоря слюнявый овощ. Когда они закусят удила, то остановить их практически невозможно, слишком уж мощное у них прикрытие — интересы государства, никак не меньше. А чуть дальше, за спиной, этакой "ласковой белочкой" маячит КГБ. Вот и воюй, если полный идиот.

Тем не менее, Игорь поблагодарил тогда и сказал, что это его Голгофа, пройти исследования до полной потери интереса со стороны изучающих. Если этого не сделать, то нельзя будет легализоваться в верхних эшелонах, и тогда цели, которые он перед собой ставит, на долгие годы повиснут в воздухе. Поэтому пусть "все идет, как идет, а там посмотрим".

С тяжелым сердцем он набрал номер Симонова. Может, еще не поздно.

— Алло, слушаю вас, — сказала трубка голосом Павла Васильевича.

— Здравствуйте, Павел Васильевич. Это Долгополов Сергей Иванович. Не забыли еще?

— Ну, что вы, голубчик. Как можно. С каждым днем я все больше и больше хочу встретиться с вашим Игорем. Порадуйте меня, пожалуйста, а то скоро сойду с ума от нетерпения. Моисей Борисович рассказывает просто невероятные вещи.

— На днях поеду в Октябрьск, приглашаю вас присоединиться. Хочу еще позвать Иванова Игоря Петровича, нашего главного разработчика теории воспитания с помощью коллектива.

— Да ради бога, я никак ваши планы не поломаю. Могу, если хотите, просто со стороны понаблюдать. Хотя, конечно, чертовски хочется побеседовать! — чрезмерно бодрым голосом ответил Симонов.