– Девушка, тебе куда?

– В женский авиаполк, - и не успела договорить, как оказалась в кузове вместе со своим чемоданчиком.

– Давай смелей, соседка! Устраивайся поближе к кабине. Подвиньтесь-ка, ребята, устройте девчонку, промерзла, небось, - звучали доброжелательные, полные сочувствия голоса.

Оказалось, в машине ехали техники-авиаторы из соседнего с женским полка. Рая слушала их разговоры и невольно замечала, с каким уважением говорили они о женщинах-летчицах.

– От нас до вашего хозяйства всего километра два. Доедем, освободимся и проводим тебя до места, - пообещал один из попутчиков.

Но когда машина остановилась, Рая, поблагодарив, не стала дожидаться провожатых и, подхватив свой чемоданчик, бодро зашагала в указанном направлении. По дороге ей помогли встретившиеся артиллерист и два зенитчика. И от них Орлова снова услышала добрые слова о девушках-авиаторах.

Первые дни по прибытии в полк были очень трудными для Орловой. Ей нужно было освоить совершенно новую технику. Стояли холодные ветреные дни, руки мерзли и переставали слушаться.

– Какие душевные наши девочки, - думала не раз Рая. - Ведь то и дело ошибаюсь, а никто не сердится, помогают, объясняют терпеливо.

До этого Рая По-2 близко не видела, привыкла к громадинам "пешкам", не понимала, что "ласточка" - машина хрупкая. Как-то Галя Пилипенко послала Орлову что-то поправить, а она прошла прямо по плоскости и порвала перкаль.

– До сих пор удивляюсь доброму терпению наших девчат, - вспоминает Рахима Рахимовна, - они и виду не показали, а рассказали мне об этом уже гораздо позже. "Ну, Райка, маленькая-маленькая, а как медведь все передавила", - весело сказала Маша Кропина.

Через несколько дней Орлову вызвала командир пол;са подполковник Бершанская.

– Товарищ сержант, с аэрофотоаппаратами работать приходилось? спросила она.

– Видеть видела, а самой обслуживать не пришлось.

– Теперь придется освоить это дело вплотную. Есть приказ установить на два самолета НАФА-19 (ночные аэрофотоаппараты) для фиксации результатов бомбометания. Срок - два дня.

"Не знаю, что бы я делала, - пишет мне Рая, - если бы не Клавдия Илюшина. Инженер - это инженер. Хотя она с этими аппаратами тоже не сталкивалась, но сделала все расчеты. С ее помощью задание мы выполнили в срок".

Установили НАФА-19 на двух самолетах - заместителя командира полка Симы Амосовой, летавшей со штурманом полка Ларисой Розановой, и Кати Олейник с Олей Голубевой.

Аппараты эти были довольно капризные. Они состояли из нескольких агрегатов, размещавшихся в различных местах самолета. "Командный прибор" из шести лампочек разного цвета помещался в кабине штурмана. Загораясь в определенной очередности, лампочки сигнализировали об исправности агрегатов.

Мороки с аппаратами было немало, но отказов в работе ни разу не случалось. Каждую ночь наши самолеты летали на фотографирование, и каждую ночь Рая проводила на старте. Фотопленку с результатами бомбежек отправляли в дивизию, где ее дешифровали.

– Я поражалась самоотверженности, смелости экипажей, летавших на фотографирование, - вспоминает Рахима Рахимовна. - Какая выдержка им требовалась, сколько сил, умения! Вернутся из полета, спрашиваем штурманов: "Очень трудно было?" "Нормально", - отвечают. А я еще по работе в разведполку знала, как это опасно и сложно. Помню, опоздали из боевого вылета Сима Амосова и Лора Розанова. Все, кто позже вылетели, уже вернулись, а их все нет и нет. Хожу, места себе найти не могу. Села зачем-то в машину, что бомбы развозит, и слезы градом. Вдруг бегут девчонки, кричат: "Прилетели!" Оказалось, Симину "ласточку" "мессер" обстрелял, им пришлось делать несколько заходов и уходить на предельно малой высоте... Подбежала я к машине, Лариса обняла меня, закружила, а я и плачу, и смеюсь от радости... И сколько таких полетов они выполнили!

Меня в нашей Раечке всегда поражало удивительное сочетание душевности, нежной деликатности с очень веселым, полным юмора отношением к жизненным невзгодам, неурядицам.

Нужно было слышать, как Рая рассказывала, например, о своей учебе в военном авиационном училище разведчиков, в Башкирии. Орлова училась на отделении грамметристов-дешифровщиков. Трехгодичную программу в училище заканчивали за шесть месяцев, занимались исключительно напряженно. Кроме учебы приходилось работать и на поле, в колхозных огородах, проделывать марши по 15-17 километров по плохим дорогам. Ребята косили, а девушки вязали снопы. Рая тоже научилась вязать снопы, только они у нее получались совсем маленькие - сама-то она была тоненькая, как тростиночка, и ростом чуть повыше снопа. После обеда полагался час отдыха.

– И представляете, девочки, - рассказывала Рая, - заберемся мы в стог, уснем, и до чего же через час вставать не хочется, ну, просто сил никаких нет. Так наш командир батальона, внешне очень похожий на Суворова, на белом коне носится по полю, от стога к стогу, и призывает: "Мамаши, вставайте! Мамаши!"

Это "Мамаши, вставайте!" стало у нас потом, с легкой Раиной руки, крылатым выражением...

22 июня 1941 года. Более сорока лет прошло с этого дня. Война отодвинулась во времени, ушла в прошлое. Но и сегодня, спустя десятилетия, мы не можем говорить о ней бесстрастно, со спокойной объективностью ученого-историка. Нет, не можем! Вновь и вновь памятью сердца возвращаемся мы к этим огненным дням, вновь и вновь вспоминаем тех, кто на своих плечах вынес Родину из огня. И не было на войне маленьких людей - каждый выполнял самое главное, самое святое дело: защищал Отечество. Только одному выпала звонкая доля, а другому тихая, не очень заметная, но не более легкая оттого.