— Майлин Онур, ты был слишком дерзок, не единожды выходя из под моей воли. А твои жизнь и смерть принадлежат мне. И потому…,- император, усмехнувшись, выдержал паузу. — Завтра я запрещаю тебе самостоятельно распорядиться ими. Ты умрешь не раньше назначенного тебе судьбой срока. Ты понял меня?

Я понял, он лишил меня последней возможности, единственной лазейки. Легкой смерти у меня не будет.

Дверь моей комнаты приоткрылась. Я невольно вздрогнул. Неужели пора?

На пороге стояла девушка. Шагнув вперёд, она прикрыла за собой дверь.

Слабый свет магического светильника осветил комнату. Принцесса?

— Как удачно, — произнесла она, изучая меня цепким колючим взглядом, — что папенька, стремясь напоследок заставить почувствовать своих провинившихся магов, чего они лишаются, не заточает осуждённых в темницу, а дарит им возможность последнюю ночь перед казнью провести в богатых дворцовых покоях.

— Почему бы и нет, — обречённость моего голоса не оставляла сомнений в моём подавленном состоянии. — Достаточно прямого приказа и из этой комнаты я выйду только в сопровождении палача.

— Угу, даже охрану у двери ставить не нужно, — согласилась принцесса. — Хотя, это всё же беспечность. Посещение приговорённого заинтересованным лицом может иметь весьма неожиданные последствия.

— Это вы о ком сейчас сказали?

— О себе, конечно. Я — заинтересованное лицо, способное вам помочь.

— Мне нельзя помочь. Прямой приказ невозможно нарушить.

— Разумеется. Но что конкретно приказал вам император?

— Войти добровольно в куб мага.

— Всё?

— Нет, не сметь распоряжаться своей жизнью и смертью. Я должен умереть не раньше предназначенного мне судьбой срока.

— Так это же замечательно!

Восхищение принцессы было столь искренно, что я не мог не спросить:

— Что именно? То, что меня лишили возможности остановить своё сердце до того, как плита пресса раздавит меня, превратив в кровавое месиво?

— То, глупый вы человек, что вам не приказали умереть в кубе. И если вас оттуда вытащить, то всё приказанное будет с точностью выполнено. Нет?

— Теоретически, да. Но из куба мага нет выхода. Туда входят, чтобы умереть. И если нет прямого приказа, маг может ускорить свою смерть на несколько минут, и только.

Спорить со мной принцесса не стала. Она протянула мне цепочку с амулетом. Моим амулетом, который я сам создал и никогда не снимал до рокового дня, когда приказом императора мне было велено явиться в столицу.

— Откуда он у вас, принцесса? — испугался я. — Я же…

— Да, вы сняли его перед тем, как, подчиняясь приказу императора, явились во дворец. Он остался в вашей комнате, в замке-интернате.

— Ремтон! Вы, всё таки, добрались до него? — простонал я, осознав весь ужас случившегося. — Его ждали? Догадались, что он придёт, почувствовав мою боль и отчаянье? Поняли, что нет для него более безопасной точки перехода, чем интернат?

Сердце болезненно сжалось. Мой глупый мальчик, зачем? Зачем ты бросился меня спасать, Рем?! Неужели все мои старания и жертвы оказались напрасными?

— Как амулет оказался у вас? — не знаю, зачем спросил, слова сами сорвались с губ.

— Скажу, — уголки губ принцессы Лоттарии дрогнули, искривлённые бесцветным намёком на улыбку. — И не только это, а и то, как он сможет нам помочь.

— Нам, принцесса? В чем ваш интерес? Что вы вообще здесь делаете?

— Спасаю одного очень недогадливого мага.

— Рем? Что с ним?

— Он жив, свободен и готов рискнуть, чтобы вытащить из беды своего учителя.

— Нет. Его жизнь важнее моей.

— Не буду с вами спорить. Но так уж вышло, что мы с вашим учеником, единственным свободным магом империи, оказались нужны друг другу. И шанс преуспеть у нас есть. Никто ведь не ожидает от нас ничего подобного.

— Что от меня требуется?

— Всего лишь снова повесить ваш амулет на шею.

– Зачем? — не понял я.

— Император пожелал лично опустить плиту куба, намереваясь сделать это медленно, очень-очень медленно. Чтобы вы сполна испили чашу ужаса. Чтобы это стало хорошим уроком, для всех присутствующих… У Ремтона будет достаточно времени шагнуть сквозь ткань миров в куб и выйти от туда с вами

Риск был. Слишком уж чётко требовалось всё рассчитать. Но могло, ведь, и получиться! Поверить в спасение оказалось не менее страшно, чем услышать приговор. Мои пальцы дрожали, сжимая спасительный амулет.

Принцесса ушла, убедившись в том, что цепочка амулета заняла должное место на моей груди. А я бесконечно долго смотрел ей во след, ничего не понимая в случившемся и боясь впустить с сердце надежду.

Ремтон.

Они пришли ко мне, воспользовавшись порталом. На такое мало кто был способен. Редкий дар. Подобных умельцев, после выпуска из интернатов, всегда направляют во дворец.