Добравшись домой, я уединилась на кухне, в момент готовки мне компания не нужна. А Рему включила телевизор.

После обеда я засела за работу. Имелась у меня одна денежная халтурка. Ремтон устроился у меня за спиной. Но отвлекать не стал. Я так увлеклась, что даже забыла о его присутствии на моей территории.

Вернувшись в реал, поймала на себе внимательный мужской взгляд. Это он что же, всё это время от меня не отходил?

— Мне было интересно наблюдать, как ты работаешь, — ответил Ремтон на мой не заданный вопрос. — Устала?

— Есть немного. Голодный? Сейчас ужин соображу.

— Я помогу?

Сомневалась я в его кулинарных талантах, но неожиданно для себя, прогонять Рема с кухни не захотелось.

— А давай, — согласилась я. — Что готовить будем?

— Блинчики.

— Не, я на такой подвиг не подписываюсь.

Блинчики были моим любимым, но редко готовящимся блюдом. Слишком долго с ними возиться.

— Я сам всё сделаю.

— Да? Ну, давай. Тесто я затворю.

А что, в блендере- две минуты дела. Это потом с ними у плиты замучаешься стоять. А всё нужное смешать, сущая ерунда.

Ремтон изучил имеющийся у меня в наличии кухонный инвентарь, попросил поставить сковородку на огонь. А потом усадил меня за стол в качестве группы поддержки. И уже через полчаса мы увлечённо придавались чревоугодию.

— Ты ценное приобретение, Рем, — сообщила я мужчине, уплетая третий блинчик, обильно сдобренный черничным джемом. — Вкуснотища-то какая!

— У-гу, — Ремтон от меня не отставал. — Тебе ещё не все мои таланты известны. Когда обо всех узнаешь, вообще меня отпускать не захочешь.

Уже не хочу, Рем. Уже. Хорошо мне с тобой, находка моя нечаянная. Даже не знаю, как в себя приходить буду, когда, однажды, ты исчезнешь из моей жизни.

Не особо доверяя моему найдёнышу, Бехтерев частенько ко мне заглядывал, присматривался к Рему. А потом поинтересовался, долго ли тот собирается сидеть у меня на шее?

Услышав об отсутствии документов, ненадолго задумался, а потом спросил: «Если я этот вопрос решу, будешь работать со мной на скорой?»

— Ден, а ничего, что у него не только паспорта, но и подходящего диплома нет? — возмутилась я.

— А он вместо Василенко трудиться будет. Это мой фельдшер, — пояснил Бехтерев. — Он после каждой смены стонет, что пора ему на заслуженный отдых. Для пенсионера у нас не самая подходящая работа. Петрович давно бы уже ушёл. Но сработались мы с ним. Ради меня держится.

— Где Рем, а где медицина, — не соглашалась я. — Ну что он в этом понимает?!

— Понимаю, — неожиданно произнёс, молча следящий за нашим спором Ремтон. — Я смогу быть полезен, не сомневайся во мне, Катерина.

— Конечно, сможет, — усмехнулся Денис. — Чтобы носилки с больными таскать и лекарства подавать много ума не надо. А силой его Бог не обидел. Особенности, ясное дело, имеются. Но тому, что и правда надо знать, научу. Ну, так как?

— Спасибо, Денис. Документов у меня нет, но кое-какие медицинские познания имеются, — удивил признанием Ремтон.

Было очевидно, что он искренне рад представившейся возможности. Что тут скажешь, мужчины без дела чахнут. Через неделю после этого разговора Ден и Рем работали уже вместе.

Со временем паспорт у Ремтона тоже появился. Самый настоящий. У одного подобранного скорой помощью бомжа он при себе имелся. Как только и сохранился в кармане измызганного порванного плаща?! И когда в бессознательном состоянии мужчину вносили в скорую, Рем выпавший документ поднял, сам не понимая, что же ему внезапно досталось. Бомжа того скорая живым до больницы так и не довезла. А Ремтон о сунутой в карман находке вспомнил только дома.

Фото в документе оказалось подпорченным, не то что бы совсем не видно, но если пристально не присматриваться, утверждать, что предъявитель паспорта к нему никакого отношения не имеет, скорее всего никто не станет.

Знакомая в паспортном столе у меня имелась. Когда-то мы были друг другу полезны. Она мне по быстрому загранпаспорт, я ей комп починила, а потом его обула-одела навороченными программами.

К ней и обратились с просьбой, и вскоре в моей квартире был прописан Титов Максим Алексеевич, 1981 года рождения.

Если Ремтон не уходил в ночную смену, ужин привычно перетекал в посиделки у экрана телевизора с чашкой ароматного чая. А потом, приятно проведённый вечер, предсказуемо завершался сексом. После моей, более чем скромной в этом плане жизни, я с Ремом навёрстывала упущенное, семимильными шагами продвигаясь в восполнении пробелов познания всех тонкостей процесса. А практика познанного просто поражала своей интенсивностью. Я и не думала, что где-то глубоко во мне притаилась подобная чувственность, которую этот озабоченный мужчина сумел вытащить наружу.