У Николая Валериевича была в основном русская классика: Толстой, Достоевский… Интересно.

— Нравится? — раздался чей-то хриплый голос у меня за спиной.

От испуга я вскрикнула. Повернувшись лицом к источнику звука, я удивилась, передо мной стоял Максим.

— Ч-что ты тут делаешь? — пробормотала я, делая шаг назад, потому что мы стояли с Максимом слишком рядом.

— Постой, не уходи, — прошептал Максим, делая шаг ко мне.

— Максим, — я поставила руки перед собой в качестве преграды.

Когда Фролов оказывался слишком рядом со мной, мой разум начинал тормозить, да и самой мне становиться не по себе. Будто это не я.

— Господи, Кэти, я так больше не могу.

Я смотрела в пол, в угол, но только не на Максима.

— Что ты делаешь?

Тут Максим заграбастал в свои медвежьи объятия, крепко обняв меня и не выпуская. Он начал что-то бормотать, уткнувшись в мою шею. Я не очень хорошо понимала, но некие фразы доносились до меня:

— Я так больше не могу… Прости меня… Прости…Нахера приехала в Москву… Свалилась же мне на голову…

Осталбенев от такой ситуации, я не совсем понимала, что делать. А когда почувствовала дыхание Максима на своей шее, тяжело выдыхнула:

— Макс.

Максим же, услышав меня, оторвался от меня и взглянул прямо мне в глаза, прислонившись ко мне лбом.

— Кэти, — прошептал он, — прости, позволь мне…

Он не успел договорить, как я сама, внимание, сама накинулась на его столь монящие меня губы.

От неожиданности Максим оторвался от меня, читая по глазам, что со сейчас происходит. Раньше бы я извиналась, надумав себе кучу глупостей, типо "это случайно", "прости", но сейчас желание затмевало мой разум. Пользуясь растерянностью Максима, я продолжила начатое, наплевав на все правила. Максим же, не теряя времени, набросился на меня как голодный зверь на свою жертву. И ему это нравилось. Страшнее было то, что и мне это безумно нравилось… От удовольствия Максим застонал мне в губы, обхватив мою пятую точку тем самым прижимая меня ближе к себе.

Осознав всю бедственность ситуации, я отпрянула от Максима. Мы оба тяжело дышали, буравя друг друга тяжелыми взглядами. Никто из нас не хотел начинать разговор, обсуждать, что между нами произошло.

— Максим, я… — отвернувшись от него, начала первая разговор, хотя даже не предполагала о чем мне говорить.

— Не надо так.

— Что? — отвлеклась я, посмотрев ему в глаза.

— Не отворачивайся от меня, — он взял меня за подбородок, — Я идиот раз заставил тебя думать, что ты мне не интересна. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. Помнишь, — он сглотнул, — я заставил тебя думать, что ты мне безразлична? Забудь. Это все полная херня. Я ревновал тебя к этому идиоту-официанту. Больше всего сожалею о тех словах, которые говорил тебе. А момент в ресторане, когда я запретил тебе смотреть на меня? Помнишь?

Я кивнула.

— Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты на меня смотрела. Проблема ни как не в тебе. Проблема во мне. Ты просто не знаешь, какие чувства я испытываю, когда ты глядишь на меня своими невинными, большими глазами… — Максим горько усмехнулся, — для меня нет ничего хуже, когда ты перестала смотреть на меня, Кэти…

Я сглотнула. То, что сказал сейчас Максим, казалось шуткой. Я не верила в это. Начав отчанно мотать головой, я надеялась, что это сон, и сейчас я проснусь и все забуду.

Почувствовав теплые руки у себя на щеках, я подняа беспомощный взгляд на виновника.

— Кэти, Кэти, успокойся, — повторял он.

Я не могла согласиться.

— Это шутка? — спросила я, — Если да, то отпусти меня, Максим, мне и так тяжело.

Он закрыл глаза и прислонился ко мне своим лбом, пытаясь успокоить свое рванное дыхание.

— Я понимаю, что у тебя есть все причины не доверять мне, но, Кэти, пожалуйста, дай мне шанс…

Я помотала головой. Это шутка. Это шутка…

— Прости, прости… — прошептал он, — я не достоин тебя. Но, запомни, мои слова были правдой. Я ни разу еще не испытавал такого, и мне это не нравится. Мне нравишься ты, — он сглотнул, — и я понимаю, что ты ненавидишь меня…

В его голосе слышалась боль и отчаяние. Он даже не знал, что делает больно и мне тоже. Но я не могла понять, почему.

— Я тебя не ненавижу, — возразила я.

— Тогда дай мне шанс, — попросил он с надеждой.

— Я не могу…

Он рвано вздохнул и обнял меня еще сильнее, прижав к себе так, что я не могла пошевелиться. Но такая близость нравилась мне.

— Прости, — прошептал он и поцеловал меня в лоб.

Как тогда, в больнице. Этот жест с его стороны был таким милым и нежным, что от бессилия я поцеловала его тихонько в губы.

Максим ответил мне, улыбнувшись и проведя большим пальцем по моей щеке.

— Максим, ты тут? — раздался мужской голос, — Ой, простите…

ЧЕРТ!

У нас сегодня жарко, несмотря на погоду за окном. Девочки, что думаете? Лед тронулся…