Почему я должна терпеть ее поведение?

Мы вышли на кухню. Там многие уже расселись по местам. Как оказалось, для взрослых был отдельный стол. Так что, заняв место за вторым столом, я уставилась в одну точку. Мысль о том, что я буду сидеть за одним столом с двумя Фроловыми, не радовала. Думаю, их тоже. Скукожившись, я попыталась сделаться как можно меньше, в моем случае лучше быть незаметной.

— Ты очень красивая, не стесняйся, — послышался рядом шёпот Максима, — а моя сестра полная сука, не надо из-за этого переживать. Я вообще раньше с ней жил, но ничего, жив.

Я прыснула от смеха.

— Поэтому ты такой же гад как и она.

Максим улыбнулся и произнёс:

— Зато обворожительный гад.

Мы оба тихо засмеялись.

В доме Фроловых была и прислуга, точнее женщина, она разносила блюда. Когда Максим ушёл куда-то говорить по телефону, она подошла ближе и, поставив мое блюдо, сказала, улыбнувшись:

— Тебя я раньше не видела тут, как тебя зовут, красавица?

Я улыбнулась ей в ответ. У неё были на удивление добрые глаза:

— Катя.

Она кивнула своим мыслям и, продолжая сервировать стол, проговорила:

— Я слышала о тебе. Меня зовут Люба, я работаю у этих хороших людей уже двадцать лет, предоставляешь? Воспитывала ещё их детишек. Кстати, как они тебе?

Я фыркнула.

— Иногда создаётся ощущение, что их вообще не воспитывали манерам.

Только после сказанных слов я поняла, что это было не очень с моей стороны так отзываться о Максиме и Оливии. Она же их воспитывала, а я взяла и нагрубила.

Люба сдвинула брови и спросила:

— Как это?

Я пожала плечами. Вот что теперь мне говорить?

— Иногда они бывают жесткими. С Максимом мы учимся вместе, а Оливия… тут и нескольких минут потребовалось.

Люба тихо рассмеялась и продолжила:

— Максим был очень хорошим мальчиком, покладистым… до тринадцати лет. Они с отцом начали больше ссориться, а позже он вообще отправил его заграницу, что категорически не надо было делать. Ему не доставало внимания, которое отчасти забирала Оливия, а в Лондоне он вообще слетел с катушек. Удивляюсь, как он ещё жив остался, — она сделала неловкую паузу, — но на самом деле, Максим очень добрый, внимательный юноша. После ссор с отцом он стал настороженнее, свое хранит как зеницу ока. Если узнать его поближе, то ты увидишь, что скрывается под этой холодной, непроницательной оболочкой.

От удивления я застыла на месте. Фролов и добрый? Это шутка?

— Оливия же, — продолжила она, — младший, избалованный ребёнок. Ей всегда потакали, а, когда отец отправил Максима заграницу, он отправил и ее. Настоящего воспитания она не получила, так что тут нечему удивляться. Максим с Оливией очень близки, хоть и не признают этого. В Лондоне они защищали друг друга, держались вместе, так что у них особая связь. Когда Оливия психует или что-то типо такого, то он пытается быть сдержанным, не заострять внимание, ее все равно уже не перевоспитаешь…

Ох, оказывается, у всех этих богачей свои проблемы.

— Ты прости, что я все так вывалила, просто я же вижу, что ты хочешь как можно дальше сбежать отсюда, — она улыбнулась, — их родители очень хорошие люди, как и дети. Дай им шанс.

Люба потрепала меня по полечу, а когда увидела идущего к нам Максима, который был совсем не в настроении, пролепетала, что ей пора идти и скрылась из вида.

— О чем вы болтали? — спросил Максим, садясь рядом.

— Да ни о чем, — пожала я плечами.

И вот как мне теперь жить со всей этой информацией?

Девочки, а какое мнение о Максиме сложилось у вас? Пишите в комментарии, пообщаемся.

Максим

Кэти неловко улыбнулась и сразу отвела взгляд. Я понимал, что ей есть, что скрывать, но так же понимал, что у неё есть веские причины мне не доверять.

Сидя рядом с ней, я не знал даже о чем нам поговорить. Кэти явно чувствовала себя не в своей тарелке, и это мне безумно не нравилось.

Она была чудесна. Ее лосины обтягивали ее длинные худенькие ножки, а в этом свитере она казалось такой невинной, что я аж потерял дар речи, когда увидел ее.

Я ходил к Оливии, а для Кэти под предлогом «позвонить». Моя сестренка совсем все границы перешла, раз позволяет так выражаться при Кэти и пытаться унизить ее. Ей часто все сходило с рук, но я не допущу, чтобы Кэти переживала из-за этой дуры. Я ее, конечно, люблю ее, но надо знать преграды.

— А вот и мы, — раздался голос Димы.