— Точно хочешь сражаться? — развёл руками он, поднимаясь из инстинктивно принятой стойки.

— Точно, — бросила девочка. Голос был слишком хриплый, как будто горло пересохло от длительной жажды.

— Тебе что-то обещали?

— Выиграю — смогу учиться. Так сказал тот мужчина.

— Учти, я лучший в рейтинге, мне правда очень не хочется тебя калечить. Уверена, что справишься? — Энью усилил ауру, нагоняя страху, но сам не понял, отчего захотел воспользоваться этим приёмом, хоть сам недавно считал его «грязным». Всё-таки… опасность?

Вместо ответа Эннелим села ещё ниже, готовясь к атаке, и Энью почувствовал, как напряглись все её мышцы, но, что странно, он не ощущал вливания, как будто сейчас в ней не было энергии, а в рукопашном бою, как известно, обычный человек не одолеет мага. Она медленно двинулась вперёд, сокращая дистанцию, Энью в ответ кинул магию в ноги и прыгнул вперёд, намереваясь закончить быстро — всего одним или парой ударов, но рука со свистом пробила воздух там, где только что была её голова, и от удивления он пролетел вперёд, неудачно рухнув на землю и оставив на теле несколько синяков. Где-то недалеко слышались шаги, но зрение на несколько секунд помутнело от удара, и медлить было нельзя: одновременно поднимаясь и делая удар с разворота ногой в направлении звука, Энью отскочил в сторону, разрывая дистанцию с воображаемым противником. Похоже, всё-таки недостаточно быстро, потому что в следующее мгновение, когда зрение вернулось, Эннелим уже была рядом, и он еле успел защитить колено магией от неожиданного удара сбоку — если бы не реакция, он бы больше не смог двигаться, и перед казавшейся беспомощной соперницей пришлось бы признать поражение. Теперь он больше не будет её недооценивать.

На второй удар он ответил высоким прыжком и своим любимым широким ударом ногой в воздухе, но юркая девчонка легко увернулась и откатилась в сторону, впрочем, не слишком далеко, чтобы не ослаблять атаки и не давать преимущества более сильному сопернику — тут нужны были не только рефлексы и умения, но и боевой опыт, и теперь Энью понимал, что перед ним не просто ещё одна жертва, но профессиональный боец. Каждый шаг был отточен до автоматизма, любое движение таило опасность, и лёгкое маленькое тело только давало ей преимущество перед медлительным, но сильным врагом, уравнивая шансы.

— Неплохо, девчонка. И где мой отец тебя откопал? — Эннелим не отреагировала, попытавшись сделать подножку, но до сих пор так и не используя магию, так что Энью легко прочитал движение и отступил в сторону. — Хорошо, не поддаёшься на провокации, но дерёшься только своими силами. Тогда у меня преимущество.

Он разделил энергию на части, забросив по одной в каждую конечность, впрочем, из-за плохого контроля не слишком ровно, так что в правой руке оказалось чуть больше, чем в левой, и Энн, похоже, это заметила: Энью увидел, как она мимоходом бросила туда взгляд, но только на мгновение. В следующее в её голове, похоже, появился план, потому что она плотно вжалась ногами в пол и встала в стойку, готовая обороняться. Это точно была уловка, но Энью не прочь был на неё повестись, готовый в любой момент продемонстрировать разницу в их настоящих способностях. Он резко оттолкнулся от земли, намереваясь ударом в любое место хрупкого тела сломать пару костей и полностью обездвижить соперницу, умения которой основывались только на относительной целости её организма, но даже так удар снова пришёлся по воздуху. Девочка даже без способностей видела каждое его движение и либо уклонялась, либо отводила слишком опасные удары, больно обжигаясь о кипящие энергией руки. Энью видел, что её силы на исходе: с такими ожогами она не сможет постоянно защищаться, да и только обороняясь, схватку она не выиграет, а если надеется на то, что его сила ослабнет — то зря, её ещё достаточно.

Он перевёл чуть больше силы в область локтя, надеясь при следующем ударе выплеснуть часть и сильнее обжечь ей кисть, но в этот раз Энн не просто увернулась, а схватилась за горящее предплечье и в следующий момент Энью уже сильно ударился спиной о пол, от неожиданности не успев ни защититься, ни атаковать в ответ. Нужно было как можно скорее встать, но Эннелим, рыча от боли, как дикий зверь, не дала этого сделать, не отпуская руку повалившись на пол и сделав захват, надавливая одновременно на локоть и шею. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли, и Энью перевёл магию в самое уязвимое место. В ту же секунду сустав руки вывернулся, и он вскрикнул от боли, окончательно потеряв контроль над энергией и выплеснув её в заходивший ходуном пол. Энн успела перекатиться и отпрыгнуть, не получив влияния импульса — по-видимому, она была хорошо знакома с основами использования силы, поэтому в сражении отталкивалась от его недостатков. Ботинок девчонки упёрся в горло, перекрывая дыхание, и одной рабочей рукой его было уже не сдвинуть, а сражаться в таком плачевном состоянии с более опытным врагом, пусть и тоже раненым, было совсем бессмысленно.

— Сда…юсь — прохрипел он, теряя последний воздух. Энн убрала подошву, освобождая путь для кислорода, и Энью глубоко вдохнул, закашлявшись от ударившего в горло давления,

— Он сдался, — крикнула Энн кому-то в сторону колонн. В ответ по полу зашуршали пятки врачей.

— Правда… Такого я точно от тебя не ждал, — потирая горло и тихо ухмыляясь, ответил Энью, — Так откуда ты взялась?

— Из бедных кварталов, — пробормотала она, срывая обгоревшие лоскуты формы и наблюдая, как её побеждённый соперник что-то напряжённо вспоминает. — В детстве мы вместе играли там, Энью. У меня… хорошая память на лица.

***

Даже спустя полгода после того случая он всё ещё не забывал о ней. Энн давно похорошела — от прежней девчонки со звериным блеском в глазах остался разве что… блеск, но теперь чистый, наполненный уверенностью и упорством. И всё же она не поменялась — иногда всё ещё нахальная, дерзкая, самоуверенная, нетерпеливая, напористая. Он знал о ней всё, вплоть до мелочей: знал, как долго выбирает обувь и быстро — всё остальное, как ненавидит засиживаться за задачами до темноты, как брезгует страхом, из принципа бросаясь на каждую амбразуру на пути, как раздражается из-за перфекционизма некоторых её одногруппников, и много чего ещё. Нельзя было сказать, что он следил — просто смотрел, а она часто смотрела в ответ, но не отвечала, а он не хотел спрашивать. Всё свободное время он думал об этом. Иногда хотелось спрятаться от этих мыслей, убежать в сражение или учёбу, иногда — обнять обманчиво хрупкие плечи и рассказать, что он переживает, что готов выслушать и помочь, готов слушать бесконечно, так долго, как она захочет. Тогда он не знал, что это зовут влечением, и, наверное, знать не хотел. Энью с громким выдохом откинулся на подушку, закинув руки за голову и чуть не ударившись головой о деревянный каркас — замечтался.

Он услышал шаги задолго до того, как открылась дверь, но до конца надеялся, что это не к нему, желая сейчас только одного — подольше поспать, чтобы завтра остались силы на работу. Еле слышный треск половиц, приглушаемый магией, выдавал излишнюю предосторожность, но против него, опытного в её использовании, такое было бесполезно. Впрочем, он решил не подниматься, чтобы не спугнуть, сосредоточившись на потоке в попытке выяснить, к какой двери подойдёт незнакомец, чтобы потом знать, кого расспрашивать. Белая тень скользнула в комнату почти неслышно, еле скрипнув петлями, заставив Энью подскочить от удивления — последние несколько секунд он просто пропустил, не заметив, как девушка уже оказалась тут.